В Национальном художественном музее открылась выставка "Тихий протест 70-х".
Если быть совсем точным, то "Тихий протест 70-х" экспонируется сейчас в Государственном музее украинского изобразительного искусства УССР — именно к этому принадлежавшему ему до 1994 года названию музей вернулся на время проведения выставки. Прекрасный маркетинговый ход, благодаря которому об открытии проекта написали десятки новостных порталов, эффектные сити-лайты, временно потеснившие привычную для Липок рекламу элитных брендов,— все это доказывает, что Национальный художественный музей продолжает уверенно держать курс на то, чтобы быть динамичным, современным и открытым для публики. К сожалению, это новое вино приходится разливать в старые меха — выставочные площади здания уже давно не способны вместить экспозицию как обширной коллекции музея, так и постоянно расширяющейся истории украинского искусства.
Постоянная экспозиция искусства ХХ века ютится в шести небольших залах, так что ей приходится вынужденно обрываться на периоде 1960-х-70-х годов — времени, когда соцреалистический диктат ослаб и на арену вышло множество разношерстных явлений и художественных индивидуальностей. И раз уж постоянная экспозиция вместить всего этого многообразия не может, музей, похоже, выбрал другую стратегию — показывать то, что случилось в украинском искусстве после 1960-х в формате временных выставок. "Тихий протест 70-х" с этой задачей прекрасно справляется.
Для выставки было отведено всего три музейных зала, и, значит, она вроде бы должна была получиться довольно камерной. Вышло, однако, наоборот — экспозиция производит по-настоящему монументальное впечатление. Каждый зал посвящен отдельной теме: индустрия, труд, война и другие пафосные сюжеты — в первом, город и его обитатели — во втором, частная жизнь художника, его мастерская и друзья, а также натюрморты — в третьем. Представлены практически все ключевые авторы десятилетия — Моисей Вайнштейн, Анатолий Лымарев, Евгений Волобуев, Игорь Григорьев, Зоя Лерман, Валентин Реунов, Владислав Мамсиков и многие другие. Все работы — превосходного качества, так что даже сложно поверить, что в подавляющем большинстве они позаимствованы из частных коллекций и мастерских художников, а из фондов самого музея тутвыставлены всего несколько полотен. Наконец, "Тихий протест 70-х" демонстрирует важнейшую, но на практике редко реализуемую черту хорошего музейного проекта — эта небольшая выставка содержит несколько поразительных открытий в недавней, но наглухо забытой истории украинского искусства, протягивая не менее удивительные нити в наше настоящее.
К числу открытий, безусловно, следует отнести донецких художников Владимира Бауера ("Отдыхающий горняк", "ГРОЗ" (Горнорабочий очистного забоя)) и Юрия Зорко ("Рабочая спецовка"), которые в 1970-е создавали удивительный сплав традиций кубизма и кубофутуризма с официально разрешенным в СССР "суровым стилем" — и все это на национально значимом материале тяжелого шахтерского труда, до сих пор вдохновляющем украинских художников вроде Арсена Савадова или Романа Минина. Думается, не менее изумят даже сведущих людей работы Петра Беленка, создателя "панического реализма", на несколько лет предвосхитившего легендарный украинский фотореализм, ставший в 1980-х всесоюзной сенсацией. Любопытны и работы одессита Олега Соколова, балансирующие на грани импровизационной графики и концептуализма.
Что же касается нитей, протянутых из 1970-х в наши дни, то и тут наблюдательного и вдумчивого зрителя ждут подлинные сюрпризы. Скажем, завсегдатай выставок современного искусства здесь с удивлением обнаружит, что морские пейзажи одного из самых успешных художников 1990-2000-х Максима Мамсикова композиционно идентичны работам его отца-семидесятника, что виньетки и завитки "национального постэклектизма", которые стали фирменным стилем дуэта украинской "новой волны" Олега Тистола и Винни Реунова, берут непосредственное начало в барочных натюрмортах Валентина Реунова, а психоделическая гамма одессита Дмитрия Дюльфана была в не меньшей степени присуща его отцу Люсьену.
В общем, нынешняя выставка наглядно доказывает поверхностность и даже ошибочность устоявшегося представления о том, что в украинском искусстве не существовало непрерывной традиции и эволюционного развития, а были сплошные катаклизмы и прерванные полеты. Соцреализм не вытравил полностью авангардного духа и почерка, а художники "новой волны" не только по-эдиповски ниспровергали отцов, но и почтенно им следовали. Вне зависимости от того, был ли протест в украинском искусстве тихим, понемногу выкарабкивающимся из-под соцреалистического диктата, как в 1970-е, или таким бурным, как в конце 1980-х,— он никогда не был собственно протестом, а являлся аргументированным спором с традицией и ее талантливым продолжением.
Екатерина Стукалова