На сцене парижского Theatre national de Chaillot проходят гастроли Нидерландского театра танца (NDT). Лучшая европейская современная труппа привезла программу из трех одноактных балетов.
Редкие гастроли вызывают в Париже столь единодушный интерес. В случае с NDT роль сыграл, конечно, и временной фактор — основная труппа не приезжала с 2006 года, но дело не только в этом. На протяжении многих лет голландцы остаются для французов непререкаемыми авторитетами в современном танце, а экс-руководитель уникальной компании-трансформера (основная труппа NDT I, молодежь NDT II и до 2006 года — пенсионеры NDT III) Иржи Килиан — любимым иностранным хореографом. По популярности его обгоняет разве что Пина Бауш. Но немка — кумир французских масс, чех — наслаждение для избранных.
"Memoires d'oubliettes" ("Воспоминания из темниц"), премьера которого состоялась в 2009 году, стал последней постановкой Килиана для труппы, поэтому выведенный на первый план мотив памяти принимает символичный — и даже больше — интимный смысл. Как устроена память? Сколько времени требуется, чтобы забыть? И станет ли он, автор, тем Геростратом, имя которого будет помнить не одно поколение?
Свои размышления хореограф облекает в поэтичную форму и делает это тонко и просто, без свойственной ему иногда патетики. Танцовщики пробираются на сцену сквозь натянутые в глубине вертикальные нити, медленно просовывая в них сначала головы, а затем и части тела. Первые минуты спектакля похожи на замедленный кинокадр.
Артисты не что иное как материализованные воспоминания, а мрачная сцена — каменный ублиет (средневековая тюрьма для пожизненных заключенных), который для философа-Килиана олицетворяет память. Попадая туда, пережитые события меняют форму, обрастают фантазиями, избавляются от лишних подробностей, смешивают персонажей-мутантов. Так на крепком мужском теле оказывается классическая пачка, а у девушек незаметно "вырастают" гипертрофированные уши и кисти.
Трансформации памяти получают у Килиана великолепные движенческие эквиваленты. Исходник — всегда скульптурная поза, совершенная и выверенная, как факт, но какую интерпретацию она получит, предсказать невозможно. Импульсивные дуэты и соло за секунды разбирают тела на части, конечности выстреливают в самых непредсказуемых направлениях, упоительная синхронность в одно мгновение сменяется полной несогласованностью.
Отдельное удовольствие следить за тем, как танцовщики NDT проговаривают каждую деталь, считывается малейший "выключенный локоть" и шевеление пальцев на ноге. Неслучайно на спектакль, как на мастер-класс, пришли артисты Парижской оперы. Поводов для переживаний у Иржи Килиана нет: свой храм Артемиды он уже давно сжег.
Второй спектакль — "Solo Echo" ("Одинокое эхо") на музыку Брамса в постановке канадки Кристал Пайт. Помещая действие в снежные ночные декорации, экс-танцовщица Уильяма Форсайта и приглашенный хореограф NDT придерживается поэтического антуража Килиана, но добавляет больше лирики — ее почерк ровнее, а связки лишены нервозности мэтра. Артистов Пайт намеренно лишает пола — все одеты в строгие черные комбинезоны, соответственно, не делится на мужское/женское и хореография. Натренированное тело для Пайт лишь податливый материал, из которого она лепит монолитную красивую фигуру, находящуюся в бесконечном движении.
Иной по стилистике заключительный спектакль гастрольной программы "Shoot the moon" ("Выстрел в луну") творческой и семейной пары Пола Лайтфута и Соль Леон. Оба попали в NDT сразу после школы и за 25 лет в труппе прошли все карьерные ступени — от танцовщиков до хореографов. К 2011 году Лайтфут дошагал до должности арт-директора. Под колосниками сцены установлены два видеоэкрана, на них крупным планом показаны лица двух женщин и трех мужчин.
В следующие минуты они спустятся с экранов в пустые комнаты, где есть только двери и окна, и в этих аскетичных декорациях — крутящаяся конструкция каждый раз доставляет на центральный план разные комнаты — они будут рассказывать истории своих привязанностей, страхов и желаний. Одна пара делает это на пределе эмоций, бросаясь в страстные объятия и растягиваясь в откровенных шпагатах по стенам. Другая — с преувеличенной холодностью и презрением, не позволяя ни грана лишнего в натянутых отношениях.
Одинокий мужчина разражается монологом отчаяния, которое читается не только в скрученных позах, но и в отрешенном взгляде. Эту гротескную мимику, абсурдные гримасы, экспрессивные движения скорее можно представить в балетах Матса Эка, чем в репертуаре NDT. Но даже если семейную пару Лайтфут/Леон потянуло на экспрессивную театральность, за безупречность исполнения можно ручаться: артистам NDT под силу любые жанры.
Мария Сидельникова