Искусствовед. В этом слове объединяются пыль веков, с легкостью сброшенная с шедевров и ядовитость красок современного искусства, проникновенность взгляда и одушевленность поиска, страсть открытия и победа подлинности. Искусствовед – изгнанник и вершитель судеб, судья и заложник времени. Искусствовед 21 века – любимец публики, имеющий сотни врагов. С одним из представителей этой профессии мы и поговорим сегодня об искусстве и деньгах, о ценностях и тенденциях, об арт-рынке в Украине и мире, о современном искусстве и том, что выходит за его рамки. А представлять незыблемую, всегда актуальную и одну из древнейших профессий мира искусства будет Катерина Рай – искусствовед, автор и ведущая программы «Галерея Сити».
– Мир современного искусства пестрит красками, формами и ценниками. Как формируется стоимость работ современных авторов?
– Ценообразование зависит от многих факторов: первый и самый главный фактор – это известность художника, степень его "раскрученности". Как бы многие дилеры или художники не отрицали это условие, имя играет большую роль в ценообразовании. Яркий пример тому Демиан Хёрст с его нашумевше-надоевшей «акулой», которая не стоила бы 12 000 000 долларов, если бы Чарльз Саатчи не потрудился сделать из Демиана звезду. Причем сам Хёрст, не отрицает этого. Из этого фактора вытекает много вспомогательных пунктов: участие художника в международных выставках-ярмарках, его фигурирование на мировых аукционах (к примеру, участие на аукционе «Кристи» или «Сотби» автоматически добавляет к стоимости произведения 20 процентов), наличие его работ в музеях, пристрастие к искусству этого художника брендовых коллекционеров и так далее.
– Существует ли в Украине качественная экспертная оценка произведений современного искусства?
– Если говорить о тенденции, верной будет формула: «Оцениваем во столько – во сколько это выгодно». Недавно, пообщавшись с сотрудниками Национального художественного музея Украины, выяснила для себя, что даже они в оценке произведений ориентируются на аукционные дома. Допустим, поступила к ним работа Глущенко, и, чтобы выяснить, сколько сегодня на рынке стоят произведения этого автора, они обращаются к аукционам. А в случае с современным искусством – сам художник оценивает свое произведение. Например, в фондах музея я заметила картину современного художника Ли Санданя, подаренную им музею после выставки, и на вопрос, сколько же она стоит, мне поступил незамедлительный ответ: художник оценил ее в 100 000 долларов. И эта цена – неоспорима, потому что по условиям дарения современной картины, ее автор, художник, должен сам лично оценить свое произведение. Существует ли качественная экспертная оценка произведений? Думаю, этот процесс очень и очень ситуативен и субъективен, причем, не только в Украине. Но, всегда и везде срабатывает следующее правило: «Искусство стоит столько, сколько за него готов заплатить покупатель».
– Есть ли у Вас своя система оценки работ?
– Да. Я считаю современное искусство дорогим, если оно близко моему сердцу.
– Отечественная галерейная среда – что это такое? Самоучки-интуиты или преданные последователи западного опыта высшей галерейной лиги?
– В Киеве, возьмем за основу столичные галереи, есть, на мой взгляд, два типа галерей.
Первые – те, что начали свое существование еще 20 лет назад, когда понятия «арт-бизнес» в нашей стране еще не было. Они же и начали строить его. Разными методами: например, скупая бесценные картины соцреалистов просто «на вес», но за определенную сумму за килограмм, или же, помогая голодным художникам выжить и предлагая им за работу «хлеб да вино». Однако именно эти галереи до сих пор фигурируют на арт-рынке как «старички», с которыми нельзя не считаться.
Второй тип галерей – это хобби богатых соскучившихся домохозяек, которые решили, что помимо бутиков и салонов красоты, неплохо было бы заняться чем-то по-настоящему полезным и, ко всему прочему, еще и модным. И тут на помощь, как раз искусство подвернулось! И деньги отмыли, и имя пропиарили… Только как раз эти «однодневки», а точнее двух-трех летки, и губят возможный арт-бизнес нашей страны. Ведь поиграют, наиграются и бросают на произвол судьбы это «гиблое дело», а вместе с ним – и «прирученных» художников. Такая бессистемность и малообразованность до добра, как правило, не доводит. А что касается опыта – не пользуемся мы им: не успеваем да и «соображалки» пока не хватает, хотя предпосылки есть.
– Как Вы считаете, каким образом кризис отразился на арт-рынке?
– Все на этом поприще стабильно и спокойно, просто кризис отсеял с него случайных прохожих. Остались самые сильные. На мой взгляд – это только на пользу.
– Нарисуйте портрет современного покупателя предметов искусства.
– Ну, если мы говорим не об Андреевском спуске и покупателях сувениров, то существует несколько категорий покупателей – они классифицируются по степени вовлеченности в мировой арт-процесс.
Первые – это случайные люди, которые просто решили приобрести произведения искусства себе в интерьер нового дома. На этом, как правило, такие покупатели и останавливаются.
Вторая категория клиентов – это потенциальные коллекционеры, которые уже поняли, что искусство может быть неплохой перспективной инвестицией. Они чувствуют, что это, ко всему прочему, еще и показатель статуса, и начинают создавать свои коллекции, пользуясь услугами арт-дилеров, галеристов или же ориентируясь на собственный вкус.
Самые серьезные покупатели искусства – это гиганты мирового арт-бизнеса, так называемые «бренды» коллекционирования, «задавалы» ритма мирового культурного процесса. Это хозяева арт-рынка в целом, руководящие мировым бюджетом искусства, например, Чарльз Саатчи или Гагосян…
– Насколько высок уровень образовательных программ по изучению современного искусства в Украине? Возможно, существует иностранная образовательная практика, которую, на ваш взгляд, стоило бы применить у нас?
– Система везде одна: читать, любить, и, по возможности, ездить и смотреть. Только так вы нарабатываете базу знаний, так называемый, видеоряд в сфере искусства. Личный опыт показал, что пока не попадешь в «Помпиду», «Тейт Модерн», «Лувр», не узнаешь, что это такое – искусство!
– Как вы относитесь к популярному понятию «шоковое искусство»?
– В «Галерея Сити» мы уже пытались раскрыть эту тему – целую программу по ней сделали. Шокирует искусство фактом своего существования. Ведь для публики своего времени появление обнаженного женского тела в картинах Гойи тоже было скандально шокирующим – нас же этим сложно сейчас удивить. Поэтому художники и выдумывают скульптуры из мертвых человеческих тел или крови, спекулируя нашими сегодняшними запретами и страхами. Ведь главная задача искусства – достучаться до зрителя, указать на какие-то проблемы, жизненные истины, а для этого все средства хороши.
– Несмотря на то, что произведения искусства просто пестрят буйством фантазии своих создателей, не важно, в каком веке они были созданы, культура мало представлена в телевизионном пространстве Украины. С чем это связано?
– Эта тема, к сожалению, мало кому интересна. Это не секс, еда или кровь, что, к сожалению, для аудитории привлекательней, чем картины Леонардо да Винчи или Николая Глущенко. Для того чтобы презентовать искусство в телепространстве, нужно кардинально менять восприятие публики. Что мы, собственно, благодаря телеканалу «Сити», в нашем проекте и пытаемся сделать. Но мы не обольщаемся. Наш проект – это крупица в украинском арт-пространстве, у которого за долгие десятилетия образовался огромный ком проблем. Чтобы решить проблему, нужно приложить общие усилия и со стороны телевизионщиков, и арт-дилеров, и самих же художников.
– Может ли современное искусство быть социальной составляющей, которая повышает общий уровень культуры?
– Искусство должно быть социально – в противном случае оно мертво. Безусловно, искусство – это зеркало эпохи, оно отображает уровень нашей образованности и культуры, а значит, и повышает его.
– Как вы относитесь к личному пиару художников? Кто в рейтинге самопиара первый?
– Многие художники сегодня – это менеджеры. И это нормально. Но только в том случае, если пиар не перерастает в неприличное навязывание себя публике по схеме «ну возьмите у меня интервью». Так делают небезызвестные Сергей Поярков или Олег Пинчук. Я специально использовала слово «небезызвестные», чтобы подчеркнуть, что такие модели иногда бывают эффективными, но меня, как и многих других, такое поведение раздражает.
– Каким, на Ваш взгляд, должно быть общество, способное воспринимать искусство как составляющее повседневной жизни?
– Общество должно быть, прежде всего, не голодным и не загнанным в угол житейскими проблемами, имеющим возможность и желание быть образованным. Ведь в нашей стране арт-критики и искусствоведы, по сути, голодные люди. Если они, конечно, не занимаются интеллектуальной проституцией. А ведь украинское искусство – одно из самых сильных и глубоких в мире. Это признавали и признают многие европейские страны, например, Франция, Германия, которые с распростертыми объятиями принимали и принимают непризнанную в Украине элиту: эмиграцию, Бойчука, Экстер, Архипенко и многих-многих других. Мы теряем наше культурное богатство от необразованности, лени и бедности вместо того, чтобы помочь, поддержать, поднять наши таланты.
– Каковы Ваши прогнозы развития рынка искусства в ближайшее время?
– На мой взгляд, «украинская волна» в мировом искусстве вполне возможна, у нас для этого есть все предпосылки: и художники, и сильная школа, и главное – стремление.
К сожалению, зачастую эти идеи стимулируются коммерческим интересом, что не добавляет искусству «остроты» и «честности». Но причиной тому является, прежде всего, безразличие государства к культурному развитию страны. Поэтому наша страна не поддерживает ни молодых, ни даже уже состоявшихся художников, способных выступить лицом Украины на международной арене. А Запад наоборот – дорожит и гордится своими мастерами, отслеживает их каждый творческий шаг, систематически инвестирует в их творчество, коллекционирует, организовывает выставки, презентует в мире! Если мы активизируем наши способности и интерес в сфере искусства – все у нас сложится!
– Катерина, работа ведущей – это публичность и вездесущность, искусствоведение – сосредоточенность и, порой, отшельничество. Какой из этапов Вашей работы приносит наибольшую сатисфакцию?
– Искусство – для меня это жизнь, и моя работа – это моя жизнь. Разве можно выделить какие либо этапы жизни? Я наслаждаюсь моей работой по полной! Я постоянно нахожусь в контексте формирования современной истории искусства и действительно счастлива, когда могу по-настоящему участвовать в этом процессе непосредственно. Общение с художниками, поездки, выставки, съемки – это вся я. Без этого меня просто не существовало бы.