То, что за последнее десятилетие возникло множество этномузыкальных фестивалей — это возвращение к корням, дающее духовное развитие.
C распадом Советского Союза отечественная рок-музыка погрузилась в так называемый independence: повсеместно стали возникать коллективы, исполняющие странную музыку, не похожую ни на российский рок, ни на западный, ни на что другое. Строго говоря, то, что создавалось тогда, к стилю рок в традиционном смысле этого слова отнести нельзя. Ведь рок — это социально-политический протест в музыкальной форме против того, что происходит в данный момент на территории, где ты живешь.
В западной музыкальной культуре после того как рок отгремел свое в 1970-е и после засилья в 1980-х попсы, объяснившей всем, что на каждый рок всегда найдется «антирок», девяностые годы стали периодом новой волны, новой силы. Тогда попсу сломал гранж, когда Nirvana, RHCP и другие замечательные группы играли новый, абсолютно новый рок, настолько тяжелый и изысканный, что его не могли приписать ни к каким ранее известным стилям.
На постсоветской территории самая мощная волна рок-движения была в Ленинграде в середине 1980-х. В тамошнем рок-клубе самые разные коллективы играли новую, странную, интересную музыку, выражавшую протест всему тому, что происходило в перестроечной стране. Это был рок в его подлинном значении.
А потом произошла культурная революция. Она прошла тихо и незаметно, когда вчерашний андеграунд переместился с клубных площадок на большие сцены. Это случилось, когда музыкальный издатель Андрей Тропилло начал выпускать альбомы таких групп, как «Аквариум», «Зоопарк», «Кино», а Апрелевский завод грампластинок — штамповать винилы групп «Алиса», «АукцЫон». И тогда уже каждый мог купить записи коллективов питерского рок-клуба.
В Украине были подобия рок-клубов. В них собирались панки и прочие неформалы, играли свою музыку, но всё это не было роком в полном значении этого слова. Киевская музыкальная тусовка всегда отличалась надменно-зарвавшимся характером, тут часто забрасывали шапками и понтами, а музыкальности всегда было много меньше, чем показухи и бравады. Неудивительно, что в рок-энциклопедию Артемия Троицкого вошли только две украинские группы — «Иванов Даун» и ВВ. Первая — как альтернативная группа, аналогов которой нет в российской музыке, а ВВ — из-за своей эксцентричности.
Многие группы со своей альтернативной, независимой музыкой быстро встали на путь конъюнктуры и в итоге превратились в попсовые ансамбли, эдакий масспродукт шоу-бизнеса. Полностью изменив стиль, предав всë то, что было для них значимым ранее, музыканты пошли по пути наименьшего сопротивления. Так случилось со многими коллективами, например, с «Океаном Эльзы» и «Скрябиным».
Но что отрадно — украинскую музыку, впрочем, как и всю отечественную культуру в целом, захлестнула волна возвращения к истокам. В данном контексте патриархом является Олег Скрипка. Его фестиваль «Країна мрій» — одно из ярчайших событий на этом пути. А ведь уже давно подмечено, что новые имена появляются именно на фестах. Яркий пример тому — «Червона рута», первый и самый «древний» отечественный фестиваль.
То, что за последнее десятилетие возникло множество этномузыкальных фестивалей — это возвращение к корням, дающее духовное развитие. Нам пришлось вернуться туда, где духовная нищета с лихвой восполняется тем, что уже создано в области народного мелоса. А мелос — это особое психофизическое явление. Его, как и родину, не выбирают. Это то настоящее, что не может никого оставить равнодушным. Это невообразимое количество песен, рожденных в условиях этой земли и природы, благодаря особенностям местности и условиям жизни в ней, которые просуществовали свою тысячу лет, отфильтровались и вылились в новые, более сложные формы.
Создание новой музыки на базе народного мелоса — гарантированное попадание в резонанс с публикой, с тем, что есть у каждого в подсознании и что вызывает безусловную эмоциональную реакцию. Пример тому — группа «Брати Гадюкіни», которой уже давно нет, но она по-прежнему самая популярная в Западной Украине. Мелос, словно главный психорезонатор, определяет твое место в мире. Так, жителям городов стало очень близким то, что играли «Грин Грэй».
Украина обладает огромным песенным наследием. Возвращение к нашим музыкальным истокам, к нашему уникальному мелосу, но с учетом специфики современного музыкально-культурного и социального пространства — наиболее верный путь развития украинской музыки.
Пока что можно назвать только один проект, который наверняка находится на этом пути. Это «Даха Браха». Группа Владислава Троицкого прекрасно владеет материалом своего края, а вместе они представляют мощную силу народного мелоса. Они поют так же, как пели их бабушки и прабабушки, когда трудились в поле и дома, имея для каждого вида работы свой вид песни. Но ко всему этому они добавили современные ритмы, и это создало новый симбиоз и новый виток украинской песни. Я думаю, что в музыке XXI столетия мы вернемся к истокам. Но звучать так же, как столетия назад, мы не можем просто потому, что живем в городах, где всё порублено на кварталы. А еще мы не видим каждый день ровной линии горизонта, за которую заходит солнце.
Музыканты «Даха Браха» предельно честны — они поют украинские народные песни так, как пели их предки. Но при этом поют так, как им самим хочется, у них есть свой внутренний ритм, им хочется громко бить палками по барабанам, кричать, выть и выражать таким образом то, что они чувствуют, то, как они резонируют с этим миром.
Недавно один музыкальный критик спросил у меня: «А почему Мик Джаггер так хорошо сохранился?» У меня был и есть один ответ: «Посмотри, как он поет “Satisfaction”, он же абсолютно уверен в том, что он прав, как и Кейт Ричардз в своей партии. Они ни на секунду за все эти пятьдесят лет не усомнились в своей правоте». Только честность может дать такую уверенность. В музыке без честности и правды нельзя.
Константин Бушинский