Открывшиеся на днях в Киеве в комплексе «Мистецький Арсенал» и в PinchukArtCentre выставки демонстрируют всё многообразие мирового современного искусства.
Утром 3 ноября киевляне, оказавшиеся на Бессарабке, могли увидеть ставшую привычной картину. Молодые ребята и девушки, на вид студенты, а то и школьники, выстроившись в длинную очередь и оживленно переговариваясь, терпеливо ожидали своего часа, чтобы попасть в PinchukArtCentre, где открылась новая выставка. До 6 января 2013 года там будут представлены работы 21 номинанта на соискание премии Future Generation Art Prize 2012. Это международная премия для молодых художников в возрасте до 35 лет, основанная Фондом Виктора Пинчука в декабре 2009 года. Победитель, которого международное жюри объявит в начале декабря, получит сто тысяч долларов (60 тысяч наличными и 40 тысяч для создания новых работ).
| Мода в современном искусстве всё еще дрейфует в направлении от традиционной живописи и скульптуры к медиаарту и инсталляциям, от искусства, вызывающего эмоциональный отклик, к произведениям, рассчитанным на интеллектуальное восприятие |
Желание киевлян и гостей украинской столицы попасть в центр современного искусства подогревалось еще и тем, что в PinchukArtCentre к тому же открылась новая экспозиция «Две недели, одно лето», представляющая картины патрона премии, одного из самых популярных художников современности, британца Дэмиена Хёрста.
А за два дня до этого в Национальном культурно-художественном и музейном комплексе «Мистецький Арсенал» также собралось много любителей искусства. Они пришли на открытие VII Международного форума современного искусства Art Kyiv contemporary 2012. И это тоже в основном молодежь, которой киевский ноябрь подарил возможность увидеть работы художников из 19 стран.
Третий мир рулит
Главной отличительной чертой новой экспозиции в PinchukArtCentre можно назвать желание художников, борющихся за Future Generation Art Prize 2012, использовать новые средства выразительности. Картин на ней намного меньше, чем видео и инсталляций. К этому надо добавить еще и социальную направленность почти всех работ. Недаром многие из авторов, представленных в экспозиции, родом из стран третьего мира — Бразилии, Ливана, Ирана, Аргентины.
На первый взгляд это кажется странным: молодежи вроде бы свойственно выражать свои эмоции ярко и бурно, а не прятать их в герметичные оболочки концептуализма и прочих подобных «измов». Но, с другой стороны, это и объяснимо. Молодое поколение как никакое другое подвержено влиянию моды, а она в современном искусстве всё еще дрейфует в направлении от традиционной живописи и скульптуры к медиаарту и инсталляциям, от искусства, вызывающего эмоциональный отклик, к произведениям, рассчитанным на интеллектуальное восприятие. И таких произведений на выставке большинство. Тем ярче на этом фоне выглядят такие работы, как, например, картины и анимационные фильмы живущей в Нью-Йорке и Амстердаме иранки Талы Мадани и инсталляция китайца Ян Ксина.
Тала Мадани с иронией, свойственной жителям «Большого яблока» и заставляющей вспомнить фильмы Вуди Аллена, покушается на самое святое для традиционной восточной женщины — мужчин. В ее мультиках мужчины Среднего Востока — упитанные, грубо нарисованные человечки, все как один зараженные садомазохизмом. Их главное занятие — сделать гадость кому-то (например, столкнуть под поезд метро) или подставиться самому (например, под метателя ножей). В ее родном Иране такое творчество вряд ли одобрили бы, а вот в США и Европе Мадани — хедлайнер многих международных выставок.
Инсталляция «Модернист, супермодернист» Ян Ксина не вызвала бы удивления, если бы ее автор не жил в коммунистическом Китае. А так остается предположить, что терпимость руководителей КНР имеет гораздо более широкие границы, чем мы привыкли считать. Дело в том, что центральным экспонатом этой инсталляции является висящая на стене большая черно-белая фотография фаллоса в состоянии эрекции. Справа от фото — кресло с брошенной на него книгой Эрнеста Хемингуэя «Смерть после полудня». Слева — столик с телевизором, на экране которого вспыхивают отдельные слова, складывающиеся в фразу «Так что же делает наши сегодняшние дома такими разными, такими привлекательными»? Это название картины американского художника Ричарда Гамильтона, написанной в 1956 году и положившей, как считается, начало поп-арту. На картине изображены мускулистый мужчина с обнаженным торсом и женщина топлес, окруженные типично американским изобилием вещей.
Намекая на зараженный таким же потребительством, как в США 1960-х годов, современный Китай, Ян Ксин тем не менее в своей инсталляции стремится к минимализму. Кроме уже названных предметов и песка со следами кедов на полу, в комнате ничего нет. Озадаченный вопросами, посетитель обращается к аннотации и выясняет из нее, что художник — гей, «ключевыми темами творчества которого являются открытая гомосексуальность и вуайеризм». Разгадка найдена, но самое главное не это, а то, что ее хотелось найти. Иначе говоря, Ян Ксин задел зрителя за живое, что удается далеко не каждому представителю contemporary art.
А как же главный мастер задевать зрителя за живое Дэмиен Хёрст? Судя по картинам, экспонирующимся на выставке «Две недели, одно лето», за последнее время он подобрел по отношению к окружающему его миру. Если в триптихе Хёрста образца 2008 года «Ничего не имеет значения», который находится в постоянной экспозиции PinchukArtCentre, аналогичные натюрморты выполнены в сумрачно-синих тонах, то в показанных сейчас работах 2010-го синий фон стал ярким, почти праздничным. И вместо черных ворон появились яркие красные и желтые попугаи. Кое-где в этом празднике жизни мелькает открытая акулья пасть, напоминающая, как считают некоторые искусствоведы, о смерти. Но ведь тут возможно и другое толкование: акула — это еще и символ мощи, непрерывного движения, а значит, жизни.
Без претензий
Art Kyiv contemporary 2012 — это бенефис сразу нескольких очень известных персонажей. На выставке представлены шелкографии Энди Уорхола с портретами Альберта Эйнштейна, Зигмунда Фрейда и Сары Бернар, а также работы Рассела Янга с посыпанными алмазной крошкой портретами американских кинозвезд. Алмазная крошка искрится, ослепительная Мэрилин Монро смотрит на тебя сразу с нескольких работ, и на душе возникает хоть и маленький, но праздник. А на противоположной стене — яркие, как персонажи из мультика, картины Ромеро Бритто. Всё это — стенд венской галереи Gerald Hartinger Fine Arts, откуда уходить не хочется.
Но хороши и украинские художники старшего поколения, выставленные на Art Kyiv contemporary. Медитативные работы Виктора Сидоренко, ироничные картины Василия Цаголова, масштабные живописные интеллектуальные ребусы Арсена Савадова, иносказания Александра Ройтбурда — это прекрасная живопись, наслаждаться которой можно часами. И еще это следование классическим традициям, о которых Запад давно забыл. Ведь художник в советское время получал не только специальное, но и гуманитарное образование, которое дополнял самообразованием, читая самых продвинутых западных писателей и философов. И неудивительно, что работы советского и постсоветского периода сложны для восприятия и далеко не всегда радостны. Ведь метафора была единственным оружием против государственной цензуры, а контраст между внутренней свободой и внешней несвободой никак не располагал к радости. Об этом «Эксперту» рассказал один из самых знаменитых и дорогих российских художников Эрик Булатов, приехавший на Art Kyiv.
Но ведь ни цензуры, ни внешней несвободы в том, советском понимании, давно уже нет. И в жизни вокруг, кроме мрачного социума, есть еще и красивые женщины, прекрасная природа, да и просто радость бытия. Даже «великий и ужасный» Хёрст, судя по его последним картинам, это ощутил. Но по картинам и старшего, и молодого поколения украинских художников этого не скажешь. Вот почему после их экспозиции хочется вернуться в Gerald Hartinger Fine Arts к мастерам поп-арта. Или к картине колумбийского художника-примитивиста Фернандо Ботеро «Цирк» — гвоздю «Итальянской платформы», представляющей в комплексе «Мистецький Арсенал» несколько галерей из этой страны. Ботеро всю свою жизнь создает картины и скульптуры, на которых гротескно толсты все — мужчины и женщины, коты, собаки, лошади. Полнота для него — символ радости жизни.
Впрочем, помимо поп-арта и примитивизма есть еще один способ поднять настроение — подняться на второй этаж комплекса «Мистецький Арсенал», где выставлена большая экспозиция «Х.Десять» российских художников Александра Виноградова и Владимира Дубосарского. Несмотря на то что оба они — интеллектуалы, способные часами говорить об искусстве, их яркие картины ясны, понятны и большей частью оптимистичны. Есть в них и ирония (например, Барак Обама на коне в образе Георгия Победоносца, а Пабло Пикассо — полуголый пират с попугаем на плече), но это ирония незлая. Даже в том случае, когда они в своей последней серии работ «На раёне» изображают жизнь, с которой повседневно сталкиваются в подмосковных Химках, где расположена их мастерская. Изображают просто, ясно, без интеллектуальных ребусов.
К сожалению, этот дар сегодня среди художников встречается редко — не только в Украине, но и во всём мире. А напрасно. Тут можно привести воспоминание Эрика Булатова о том, как на него повлияли в молодости художники американского поп-арта: «Для меня было очень важно, что они безразлично отнеслись к эстетическому эталону, который тогда воспринимался как образец для подражания, и просто говорили на том языке, который был свойственен им самим. Тогда считалось, что художник должен как бы не замечать настоящего и с позиций высокого искусства смотреть куда-то в вечность. Поп-арт освободил меня от этих претензий». Как показала дальнейшая судьба картин Булатова, и без претензий можно добиться всемирной славы. Иногда они ей просто мешают.
Искусство — это путь к свободе
Эрик Булатов, художник:
— Вы говорите, что в социальном пространстве свободы быть не может и выход за пределы этого пространства возможен только в искусстве. Но ведь искусство по природе своей социально и является результатом контакта художника с окружающим миром. Нет ли здесь противоречия?
— Искусство очень связано с социальным пространством. Оно его обслуживает и им питается. Но мое глубокое убеждение состоит в том, что точка опоры искусства находится за пределами социального пространства, потому что искусство дает возможность увидеть его извне. Образно говоря, если мы едем в поезде, то можем высунуться из окна, чтобы увидеть его со стороны. А можно не высовываться, ехать в этом поезде всю жизнь и так и не узнать, какой он.
Основной вопрос, который ставит искусство, — для чего живет человек. Оно может на него и не ответить, но обязано его постоянно задавать, чтобы эта проблема всегда была в нашем сознании. И всякий раз формулировать этот вопрос по-новому, потому что мир, в котором мы живем, постоянно меняется, и каждому поколению его приходится открывать заново.
— Как вы отнеслись к тому, что социум, который вы, судя по всему, не очень любите, стал платить за ваши картины миллионы долларов?
— Если я говорю, что в социальном пространстве не может быть свободы, это не значит, что я против социума. Я очень люблю Париж. И не уехал бы в конце восьмидесятых годов из Москвы, если бы у меня была возможность полноценно работать там.
Что касается миллионов, то это аукционные цены. А на аукционы даю свои картины не я, а их владельцы. Они же, а не я, и получают эти деньги. Хотя, конечно, такие продажи повышают стоимость остальных моих работ.
Впрочем, я считаю, что качество искусства ни в коей мере не определяется его рыночной стоимостью. И отнюдь не всякий художник, картины которого стоят дорого, относится к коммерческим. Для Рубенса, Тициана, Пикассо главными оставались проблемы искусства. И даже Уорхол был в первую очередь художником.
Коммерческий художник — это тот, кто старается угадать вкусы заказчиков и угодить им. И, кстати, совершенно необязательно он будет хорошо зарабатывать. Я знаю коммерческих художников, которые зарабатывают очень мало. Просто у них не получается угадать эти вкусы.
Сергей Семёнов