Литература / Поэзия
Иван Малкович под маркой мифического издательства "В. І. М. А.", снабдив публикацию пометкой "вне всяких серий", издал самое полное на сегодняшний день собрание произведений Юрко Позаяка. Судьбу библиографической редкости предрекает этой книге ИННА БУЛКИНА.
Юрко Позаяк (в миру — Юрий Лысенко) — возможно, самый народный из ныне живущих украинских поэтов. Стихи его у всех на устах, но мало кто может назвать себя его читателем в буквальном смысле. Первое издание его "Шедевров" вышло лет 15 назад крохотным тиражом, и было мгновенно сметено с полок книжных магазинов друзьями и почитателями автора. Но это произведения такого свойства, что становятся изустными прежде, чем доходят до печати. Они превращаются в городской фольклор неведомым образом: такое ощущение, что "Думу про слоника", который был замучен "клятими москалями", мы узнали раньше имени автора, а праздничные стихи про томящуюся в неволе птицу, которая в итоге оказывается уткой на праздничном столе, помнили с детства.
Возможно, потому что Юрко Позаяк никогда не рвался в печать, а Юрий Лысенко редко появляется на профессиональных поэтических сборищах, он стал своего рода городской легендой, что для "народного героя", в принципе, в порядке вещей. Между "неофициальным поэтом" Юрком Позаяком и "официальным лицом" Юрием Лысенко не так уж много общего. Биографию поэта Позаяка знают приблизительно также, как и биографию чиновника и дипломата Юрия Лысенко, то есть практически не знают. Потому имеет смысл рассказать о том, с чего все начиналось.
Вначале, как и подобает легендам, были слова, вернее, игры молодых филологов в позднесоветском Киеве. Возникли они как спонтанная оппозиция унылому литературному официозу. Друг и соратник Позаяка по поэтической группе "Пропавшая грамота" Олекса Семенченко однажды назвал это "кофейной альтернативой". У озорных альтернативщиков не было скучного литературного тщеславия, неизменного спутника сознательной писательской карьеры. У них были только веселый азарт, юность и любимый город — с разноречием его базаров и подворотен, парков и бульваров. У раннего Позаяка серые будни киевских 1980-х расцвечены пестрыми "воздушными шарами шизофрении", а Евбаз (нынешняя площадь Победы) превращается во взлетную площадку, откуда невероятные шары улетают в еще более невероятный Гонолулу. Немногие тогдашние слушатели этих стихов узнавали парафраз гумилевского "Заблудившегося трамвая": культура Позаяка и его компании не имела ничего общего с разрешенными иерархиями и советским печатным станком. Похоже, эта полуофициальная инерция законсервировалась в литературном поведении авторов "Пропавшей грамоты": ненадолго мелькнув на украинском поэтическом небосклоне в начале 1990-х, группа практически сразу ушла в тень. Вероятно, дух игры, полудомашнего, "кухонного" существования этих текстов плохо уживается с фестивально-коммерческой реальностью сегодняшнего литературного процесса. Похоже, позаяковские алкохокку и лимерики так и останутся городским фольклором, хотя опыт учит, что такого рода тексты живут дольше иных "бестселлеров".
В новом издании "Шедевров" Юрко Позаяк предстает еще в одном качестве — изощренного переводчика сложных текстов, за которые вряд ли взялся бы кто-то другой. Похоже, и здесь автором движет азарт филолога. В частности, в книгу вошел перевод "Опытов стиля" французского математика и литературного экспериментатора Ремона Кено, где одна и та же нехитрая история рассказывается 99 раз с применением всех возможных стилистических фигур. Кому-то такая поэтическая игра может показаться обычным баловством, но по большому счету она вполне способна служить единственным в своем роде учебным пособием по литературной теории и стилистике.
Ирина Булкина