Выставка "Ночной портье" британца Криса Шоу, открывшаяся в московском Мультимедиа Арт Музее,— одна из завершающих цикл Фотобиеннале-2014. Проект состоит из двух серий черно-белых фотографий разных лет: собственно, "Ночного портье" и "Сорняков Уолласи".
К культовому фильму Лилианы Кавани под названием "Ночной портье", повествующему о садомазохистской страсти бывшей узницы концлагеря и ее палача-нациста, выставка Криса Шоу не имеет никакого отношения.
Просто однажды, будучи молодым выпускником художественной школы, в результате мелодраматической истории со своей подружкой Шоу оказался без крыши над головой и подался служить портье, а чтобы не слететь с работы, заснув на ресепшене, и не погибнуть от скуки во время изматывающих 12-часовых смен, он стал фотографировать то, что обычно ускользает от глаз постояльцев отелей, но отлично видно его персоналу.
Так начались странствия Шоу по гостиницам разных городов, сначала как обслуги, а потом уже в качестве гастролирующего фотографа. Знаменитым Криса сделало издание его книги "Жизнь ночного портье" в 2006 году со снимками лондонских отелей и их обитателей за десять лет. Ну и внимание Александра Маккуина и Ника Найта, проявленное к его работам во время конкурса газеты The Independent.
Камера Шоу, дергающаяся, нервная, будто украдкой запечатлела валяющихся пьяниц, бесстыдно обнаженных проституток, персонал отеля, уставших гостей — парней с внешностью Дэвида Боуи и юных дев, наделенных героиновой красотой Кейт Мосс. Серия "Ночной портье" напоминает своеобразный дневник вуайериста, сходство усиливается из-за надписей, которыми вдоль и поперек испещрил свои фотографии Крис Шоу. Отели ведь не только магнит для самоубийц, но и место высвобождения самых темных фантазий и желаний человека, потому что отель — не дом, а временное пристанище, здесь вряд ли стоит кого-то судить и обличать.
Только типажи и выдают датировку снимков — самый старый с ироничным названием "Морфей" и "Макс Фактор" были сделаны в 1987 году, большинство же в 1990-е, тогда как их олдскульный монохромный колорит и разнузданные персонажи производят впечатление, что кадры эти восходят скорее к славной в отношении свободы нравов эпохе Studio 54. Некоторые фотографии Шоу, размытые, больше обещающие показать, чем показывающие на самом деле, перекликаются с фотоискусством Дайдо Мориямы, недаром в Tate Britain еще с прошлого года демонстрировалась двойная экспозиция "Крис Шоу и Дайдо Морияма: До и после ночного портье".
Несмотря на вроде как веселое времяпрепровождение героев, пойманных Крисом в объектив, от фотографий веет тотальным одиночеством, особенно это чувствуется в снимках, где нет людей. Вот снятая телефонная трубка, за которой, возможно, как в моноопере Пуленка "Голос человеческий" притаилась настоящая трагедия, а вот странный фикус совсем не в фокусе, скромно названный ночным растением.
Это чувство усиливается, когда глаз переходит от этой серии снимков в закрытом помещении к пленэрным "Сорнякам Уолласи". Уолласи — пустынное местечко на северо-западе Англии, где вырос маэстро, местечко с индустриальным прошлым, от которого остались лишь автомобильные покрышки в траве. Если во вселенной поэта Александра Блока были "Ночь, улица, фонарь, аптека", то у фотографа-Шоу — "Белый мужчина, нефтевоз, рентген", так называется одна из работ, которые автор проявляет и печатает сам.
Атмосфера этих фотографий сродни фильмам Дэвида Линча, когда банальная колючка или пень оборачиваются клешней краба или еще более инфернальным предметом на службе у воображения зрителя, которого в самом начале экспозиции гипнотизирует тревожный взгляд с автопортрета самого Криса Шоу. Кстати, снимок этот под названием "На расстоянии вытянутой руки" был сделан еще задолго до мировой мании селфи.
Елена Кравцун