Грусть исполинских масштабов

Фестиваль искусств "Черешневый лес" представил премьеру московского Театра наций "Гаргантюа и Пантагрюэль" по роману Франсуа Рабле.

"Здравствуйте, дети! Меня зовут Гомер Иванович, сегодня я расскажу вам сказку..." — говорит двухметровый артист Сергей Епишев, пробравшись к микрофону через заставленную мебелью комнату.

В этой комнате с красным потолком, выстроенной художницей Ларисой Ломакиной на сцене Театра наций, явно что-то не так: стены сложены из средневековых побагровевших (от времени?) камней, а мебель стоит брежневская: лакированный сервант, полосатый диван, справа — белый кухонный стол, слева — дубовый письменный.

"12 июня 1670 года Анна Петровна Грангузье-Иванищева объелась годбийо. Годбийо — это внутренности жирных куаро, куаро — это волы",— скороговоркой произносит Епишев, он же Гомер Иванович и Алькофрибас Назье (под таким псевдонимом публиковались сочинения Рабле), сев за стол.

Едва он добирается до фразы Рабле, живописующей, как объевшиеся поселяне пустились в пляс "под звуки разымчивых флажолетов и нежных волынок", как артисты устраивают на сцене дискотеку, но не под песни, скажем, Сергея Шнурова, а под музыку Генделя.

Спустя пару реплик Виктор Вержбицкий, он же Игорь Сергеич Грангузье-Иванищев, возвещает о рождении своего наследника — великана Пантагрюэля. А Мария Карпова, она же Анна Петровна, исполняет, теперь уже под Бритни Спирс, танец смерти. Тут Назье перевоплощается в Бродского — и читает ей эпитафию.

Если задуматься, именно Рабле с его героями-великанами (Гаргантюа был ростом с Нотр-Дам, а младенец Пантагрюэль достигал размеров тираннозавра), растянутым пространством и временем, путешествием на остров Диких Колбас и прочими чудесами можно считать родоначальником европейской остраненной прозы.

Вряд ли Джонатан Свифт, пару столетий спустя писавший своего "Гулливера", обошелся без его влияния. А уж Алиса Льюиса Кэрролла, чуть не съевшая Пудинг, едва ее только ему представили,— точно вышла из раблезианской шинели.

Чтобы перевести этот странный старинный текст в сегодняшнюю тональность, Константин Богомолов добавил к нему хармсовского абсурда, дав персонажам русские имена, а актерам — по несколько ролей: так Виктор Вержбицкий и Сергей Чонишвили по очереди становятся то отцом Гаргантюа и сыном Пантагрюэлем, то Пантагрюэлем и Панургом.

"В Булонском лесу было много женщин. Они созревали и падали, сочные, спелые",— произносит Назье, рассказывая о том, как друзья Пантагрюэль с Панургом захотели жениться. Им под ноги раз за разом падает некая дама (Александра Ребенок), которую приглашают в театр (представление разыгрывается тут же, у дивана) — смотреть новеллу про "льва и непоказанное место". После чего дама бежит со сцены в зал, крича: "Ну вообще! И это — в центре Москвы", призывая публику покинуть представление.

Само собой, режиссерское хулиганство на этом не кончается. Чуть погодя та же Александра Ребенок, но уже в старинном камзоле, встает на стул — микрофон доходит ей ровно до середины тела: из динамиков льется "Casta Diva", сопровождаемая размышлениями героев об "ужасном одушевленном органе внутри женщины". Монологи про гульфик юного Пантагрюэля положены на барочную музыку, названия блюд, что ел малютка-великан, актриса Анна Галинова рассказывает как сказку на ночь.

После чего артист Вержбицкий, романтично закинув голову, произносит "Ах, как мы какали в юности!.." "Хорошо быть молодым!.." — вторит ему фонограмма с песней Сергея Никитина, которую дребезжащими голосами подхватывают все участники. "Песня исполняется хором дома престарелых великанов",— церемонно объявляет Назье.

Однако, отсмеявшись, замечаешь, что сквозь это "капустное" раблезианство в спектакле все яснее проступает меланхолия — та самая "бродская" тональность, заданная еще в начале.

"Это кошка, это мышка, / Это лагерь, это вышка / Это время тихой сапой / Убивает маму с папой",— этих стихов Бродского в спектакле нет. Но они очень к нему близки. Потому что "Гаргантюа и Пантагрюэль" Богомолова — конечно же, не иллюстрация пышной ренессансной витальности, а рассказ о том, как быстро, смешно и порой бессмысленно проходит жизнь. Как стареют родители. И как в итоге уходят все, даже великаны.

Ближе к финалу под сипловатую "Темную ночь" Бернеса к старому мальчику Пантагрюэлю вдруг приходит его мама: "Зачем же ты умерла, я так тосковал!" — " Чтобы хорошо выглядеть, надо рано умереть, малыш. Но как же ты постарел!""Потому что я живу, мама". Чуть погодя Назье сильно опускает микрофон и, присев на корточки, объявляет, что все великаны умерли.

Алла Шендерова

МинПром

Новини

4 Жовтня 2022

ЄС може зіткнутися з відключенням е/е взимку

Ціни на вугілля у США перевищили 200 дол

Туреччина в січні-серпні 2022 року скоротила імпорт сталі

Країни ЄС заплатили РФ 100 млрд євро за енергоносії під час повномасштабної війни в Україні

Україна отримає від Світового банку майже $530 млн

Найбільша лізингова компанія світу позивається через вкрадені РФ літаки

Україна у вересні експортувала товарів на рекордні $4,1 млрд – Мінекономіки

BHP підвищила довгостроковий прогноз світового споживання сталі

Запоріжсталь у вересні 2022 року скоротив випуск прокату

Каметсталь у вересні освоїла виробництво 4 видів круглого прокату

Верховний суд США відмовився розглядати справу між Україною та "Татнєфтю"

Керівництво МВФ цього тижня розгляне запит України на $1,3 млрд – Reuters

У Швеції знову зафіксували виток з Північного потоку-2

Країнам ЄС радять скоротити споживання газу на 13%

Український експорт вперше з початку повномасштабної війни перевищив $4 млрд

росія завдала екології України збитків у $35 млрд

ВСІ НОВИНИ ⇢