Установление безотцовщины

Цюрихский фестиваль Theater Spektakel представил новый спектакль швейцарского режиссера Мило Рау "Гражданские войны".

Форма нового спектакля Мило Рау вроде бы проще некуда и привычнее для документального театра тоже некуда: четыре артиста перед видеокамерой делятся (двое — по-французски, двое — по-фламандски) своими личными историями, а камера передает изображение на большой экран, висящий над неизменной декорацией, которая повторяет обычную буржуазную гостиную: диван, торшер, журнальный столик, семейные фотографии на стенах, книжная полка.

В роли оператора — один из исполнителей, так что они все время меняются местами, и камера переезжает с одного лица на другое, когда право слова переходит к следующему. Никаких спецэффектов, вроде бы ничего не происходит, а глаз от сцены и экрана не оторвать.

И дело здесь не только в привлекательности человеческой искренности как таковой и не только в умении актеров располагать к себе зрителей и правильно распределять интонации невеселых по преимуществу рассказов, но и в прихотливом слиянии и разветвлении смыслов, вложенных режиссером в "Гражданские войны".

Мило Рао вроде бы начинал издалека: его заинтересовала реальная история о молодом бельгийце, выходце из обычной европейской семьи, который отправился в охваченную гражданской войной Сирию воевать на стороне мусульманских фундаменталистов, и о его отце, который приложил много сил, чтобы вернуть сына домой. В прологе французский актер Себастьен Фуко рассказывает историю про этого парня и возвращается к ней лишь в конце, чтобы описать мнимую идиллию: сын приехал домой, и довольный отец сидит у телевизора.

Между прологом и эпилогом о Сирии, однако, никто больше не вспоминает. Кажется, увлекшись работой с актерами, Мило Рау ушел далеко от дебютной темы. Молодой швейцарский режиссер в последние годы получил известность благодаря документальным спектаклям, в которых "Международный институт политического убийства" (так называется театральная группа Мило Рау) актерскими силами реконструировал драматические события новейшей истории — процесс над Николае Чаушеску в Румынии или передачи печально известного призывами к геноциду в Руанде "Радио тысячи холмов".

В прошлом году в Москве, в Сахаровском центре, Рау поставил спектакль "Московские процессы" — о судебных процессах над организаторами выставки "Осторожно: религия". Понимая театр не как моральную, но как интеллектуальную инстанцию, он заставлял зрителей самих размышлять над предъявленными свидетельствами жестоких историй. Во всяком случае, прежде режиссер не допускал, чтобы актеры в его спектаклях говорили от себя. Но здесь, в "Гражданских войнах", именно эта форма выражения показалась самой точной.

Не сразу, постепенно, но в воспоминаниях каждого из актеров проявляется одна и та же тема — взаимоотношения с отцами. И у Себастьена Фуко, и у француза марокканского происхождения Карима Бель Касема, у Сары де Босшере и немолодого Йохана Лейсена эти взаимоотношения отмечены разладами и печалями. Словно именно в базовых поколенческих отношениях наметился какой-то системный общечеловеческий разлом. Один из отцов погиб в автокатастрофе, другой сошел с ума, третий, бывший троцкист, страдает от своей ненужности сегодняшнему миру…

Разные частные истории, каждая из которых до поры больше напоминает откровение на приеме у психоаналитика, постепенно складываются и накладываются друг на друга, соединяясь в трагедию безотцовщины, постигшей европейскую цивилизацию. Это проявлено и в структуре "Гражданских войн": не случайно же, что спектакль разделен на отдельные главы, каждая из которых названа каким-то эпическим обобщением.

Мило Рау тактично и небанально увязывает вроде бы разные мотивы. Возвращаясь к мыслям о своей театральной карьере, Сара де Босшере вспоминает чеховский "Вишневый сад". Тут-то и пригождается огромная бархатно-золотая театральная ложа, стоявшая на сцене перед началом действия и явно диссонировавшая с темой и интонацией спектакля. Зайдя в ложу, актриса читает реплики Пети Трофимова, а Йохан Лейсен подхватывает строчками Ани.

Один из самых известных идеалистов мировой драматургии вдруг рифмуется с молодым экстремистом, отправившимся в Сирию, пьеса Чехова, возвещавшая о конце семьи и утере дома,— с темой фатальной потери отцов, в которой для Рау кроется и тема конца Европы, а само это актерское лирическое отступление — с верой в силу театра, по-прежнему способного обратить человека к трудным мыслям об устройстве мира и общества. Мира, который становится все более обманчивым, противоречивым и хрупким: отец, сидящий у телевизора и радующийся тому, что наконец вернул сына из Сирии, не понимает, что на самом деле он его не обрел, а навсегда потерял.

Роман Должанский

МинПром