В рамках Санкт-Петербургского международного медиафорума в программе Non-fiction показали последний документальный фильм Мартина Скорсезе "Спор длиною в полвека", посвященный 50-летней истории ведущего интеллектуального журнала Америки The New York Review of Books.
Самая ранняя фильмография Скорсезе начинается не с художественного, а с документального кино, которое он никогда не прекращал снимать — он не просто опытный, а по-настоящему матерый документалист и выдающийся рассказчик, который умеет сделать шоу из совершенно не подходящих для этого вещей, вроде бубнящих с экрана какой-то сложный текст говорящих голов. Не случайно критик из The Independent уже назвал его новую документалку "Бандами Нью-Йорка от литературы".
Она начинается с закадрового бормотания автора — быстрого, взволнованного и увлеченного: "Память возникает не только из непосредственного опыта, но и из взаимодействия наших сознаний". На экране возникают черно-белые архивные фото: 1963 год, журналисты Роберт Сильверс и Барбара Эпштейн о чем-то спорят.
В этом году во время забастовки типографских рабочих перестало выходить книжное приложение к The New York Times, которое, впрочем, их совершенно не устраивало: оба высоколобых редактора считали, что эти книжные рецензии страшно провинциальны, их невозможно читать. А между тем издатели били тревогу — им негде было печатать рекламу книг.
Так на свет появился новый журнал, сразу задравший планку качества мысли на недоступную высоту — авторов Сильверс и Эпштейн подбирали по принципу "кто может написать об этом лучше всех в англоязычном мире"? В первом же номере были опубликованы статьи Нормана Мейлера, Сьюзан Зонтаг, Уильяма Стайрона, стихи Роберта Пена Уоррена. "Пока у нас были деньги на оплату типографии, — вспоминает Сильверс, — мы могли печатать что угодно". Впоследствии они будут публиковать статьи Андрея Сахарова и Вацлава Гавела, спор Владимира Набокова с Эдмундом Уилсоном о русском переводе, эссе Уистена Хью Одена и Иосифа Бродского.
На старых черно-белых фото и в архивных съемках издатели и авторы журнала похожи на героев Вуди Аллена — чудаковатых интеллектуалов из "Манхеттена", которые часами могут спорить об отвлеченных материях так, будто от этого зависит их жизнь. "За все 50 лет, — с гордостью декларирует в кадре постаревший Сильверс, — у нас была только одна колонка редактора", имея в виду запальчивый манифест из первого номера:
"Мы не собираемся уделять места тривиальным книгам или заказухе, кроме случаев, когда необходимо развенчать чью-то раздутую репутацию или откровенную лажу". Они сразу же перестали ограничивать себя форматом книжного обозрения.
На страницах The New York Review of Books Мэри Маккарти рассуждала о Вьетнамской войне с позиций критика государственной политики и искала во время командировок во Вьетнам материал, дискредитирующий Америку. "Нынешнее обильное употребление эвфемизмов в нашей прессе означает, что людям врут", — считала она. В 1967 журнал публикует программную статью Ноама Хомского "Долг интеллектуала", где он обвиняет элиту государства в идеологическом оправдании войны.
Тем не менее, Сильверс всегда был честен. После войны журнал начал печатать разоблачительные материалы уже о северных вьетнамцах, которых раньше поддерживал, и которые, заняв Сайгон, запустили маховик пыток и убийств. "Когда угнетаемые приходят к власти, но начинают собственные репрессии", — с горечью констатирует Сильверс с экрана.
Журнал никогда не терял запальчивости и крепко стоял на либеральной позиции "интеллектуал против государства". А в 1970 Том Вульф назвал NY Review of Books «главным теоретическим рупором Радикального Шика". В поздних интервью Барбара Эпштейн оправдывается в ответ на упрек, что в ее журнале "слишком много политики". "Мы никогда не забываем писать и об искусстве", — говорит она, прямо глядя в камеру. Но совсем другое дело, как они о нем писали — взять хотя бы классическую статью Зонтаг о Лени Рифеншталь "Пленительный фашизм". "Эта статья была насущной моральной необходимостью", — говорит Сильверс. Сказал — как отрезал.
Скорсезе заворожен своими персонажами, и с полным на то основанием преподносит их не как историю, но как легенду. Вот в документальных кадрах Зонтаг упрекает вещающего со сцены на публичной дискуссии Нормана Мейлера в безобразном шовинизме за то, что назвал ее не критиком, а "женщиной-критиком". У Мейлера, который пытается выдать это за шутку, голос хриплый и злой.
А у Зонтаг, стоящей в зале с микрофоном в руках — ответная мягкая улыбка. А вот тот же Мейлер собачится с Гором Видалом, называвшим его логическим продолжением убийцы Чарли Мэнсона. Смотреть на них можно бесконечно — не потому что, как сейчас принято говорить, "smart is the new sexy", а потому, что ум был сексуален всегда.
Это фильм о том, какими полемически острыми, но не сиюминутными были статьи на животрепещущие темы до появления интернет-прессы информационного шума и мгновенного отклика. И о том, что интеллектуальное влияние на состояние умов не бывает прямым. И о том, зачем вообще нужна профессия критика и журналиста. Если поначалу кажется, что дело жизни людей, похожих на записных интеллектуалов из вудиалленовского "Манхеттена", — непременно высказаться обо всем на свете, а потом — что они зря тратят свою жизнь, то в финале рассказанной Скорсезе истории со всей очевидностью понимаешь, что не зря.
Татьяна Алешичева