Ангелы на первых ролях

В Риме в девятый раз проходит международный кинофестиваль.

Уйдет или останется директор Марко Мюллер, сохранят ли фестивалю солидный бюджет в ситуации экономического кризиса — эти и многие другие вопросы организационного порядка не сходят с повестки дня. Так было почти с самого появления Римского фестиваля. Общее ощущение — составить серьезную конкуренцию крупнейшим европейским фестивалям, и в частности своей соседке Венеции, он так и не смог.

Что не мешает появлению в Риме интересных, порой экстраординарных фильмов, создатели которых в силу разных причин выбирают именно эту площадку для премьеры. Так было в прошлом году с уникальной лентой Алексея Германа "Трудно быть богом", а вчера вечером здесь чествовали Алексея Федорченко с мировой премьерой его картины "Ангелы революции" (к ней мы вернемся в завтрашнем репортаже).

Ангелы в прямом и переносном смысле населяли самые заметные фильмы Римского фестиваля, особенно высока была их концентрация в программе "Кино сегодня". Излюбленным местом обитания ангелов оказалась Латинская Америка: вероятно, она больше всего напоминает рай — правда, как все земное, несовершенный и часто скорее смахивающий на ад, но многие готовы закрыть на это глаза.

Так, героиня фильма Лауры Амелии Гусман и Израеля Карденаса "Доллары на песке", парижанка преклонных лет, ищет свой рай на пляжах Доминиканской Республики, а своего ангела — в лице юной проститутки, которая не совсем безвозмездно дарит ей ласки и тело. Когда дело доходит до души, все оказывается сложнее, потому что у юного ангела есть другой ангел, парень ее лет: вместе они снимают стружку с похотливых европейских туристов обоего пола.

Скромно, но точно сделанный фильм поднимается на ступеньку выше благодаря бесстрашной работе Джеральдины Чаплин. Она демонстрирует физическую старость настолько откровенно и физиологично, что провоцирует отвращение — только для того, чтобы оно обернулось восхищением. Катастрофа, происходящая с телом некогда красивой женщины, отступает перед явлением ангела, а для чего же еще он нужен? И лицо старухи озаряется обворожительной улыбкой, и глаза вспыхивают блеском настоящей страсти: в карикатуре появляется отблеск трагедии.

Другая пара юных ангелов живет в Буэнос-Айресе. Он развозит по магазинам мясопродукты с комбината, а в свободное время стреляет из пистолета в какого-нибудь каменного монстра, каких много в аргентинской столице, или просто палит в воздух, когда распирают чувства. Героя зовут Лукас, у него есть подружка Людмила, фильм называется "Лулу" и поставлен режиссером Луисом Ортегой.

Еще до начала фильма Лукас случайно выстрелил в Людмилу (это происходит до начала действия картины, и зритель этого не увидит), пуля застряла в ее теле, но удивительным образом девушка, едва выскочив из инвалидного кресла, танцует и выделывает умопомрачительные пируэты. Например, крадет грудного ребенка у дуры матери и пытается кормить его молоком из пакета. Не надо особенно удивляться: это же не просто какие-то молодые оболтусы — это ангелы, а им позволено все.

Снятое в стилистике молодежного хеппенинга и напоминающее романтические опусы Жан-Жака Бенекса 30-летней давности про "новых диких", это кино воспевает варварство и невозможную любовь. Герои живут и умирают в грузовиках, забитых мясными отходами и снующими между ними крысами, однако даже этот шокирующий антураж не избавляет от ощущения имитации смелости и спонтанности. На этом фильме можно снисходительно посмеяться, но пережить какие-то более сильные эмоции — вряд ли.

Самым мощным в "ангельской серии" оказался "Люцифер", снятый бельгийцем Густом Ван ден Берге в Мексике, которую в качестве земного рая посещает некогда любимый Богом ангел, ныне падший и отправленный в адскую ссылку. Люцифер обнаруживает забытую Богом деревушку и творит в ней мнимые чудеса и реальные подлости. Он исцеляет мнимого больного — старика, который прикидывается парализованным, чтобы не работать, а предаваться пьянству.

Он физически соблазняет невинную Марию, а ментально — ее бабку Лупиту, провоцируя в ней кризис веры. Он ставит вопрос о границе добра и зла и подводит к печальному ответу: в том мире, к которому мы приговорены, она просто незаметна.

Эта религиозная притча разыгрывается на выразительном природном и социальном фоне: рядом готов извергнуться гневный вулкан, движется мрачная процессия людей в черных балахонах, и все это заключено в магический круг — такую форму сохраняет экран на протяжении почти всего фильма. Впечатление, словно ты разглядываешь космическую жизнь в телескоп, сопровождается волшебными оптическими микроэффектами.

Подобными занимался Карлос Рейгадас, размывая края кадра, но Ван ден Берге развил эту идею и воплотил ее в совершенном виде на том же самом материале католической мексиканской мистики. Молодой бельгийский режиссер дебютировал фильмом "Малютка Иисус из Фландрии", где играли исключительно дауны, потом поставил с африканскими детьми "Синюю птицу" Метерлинка. Новая работа завершает трилогию режиссера, которого можно считать одним из главных открытий 1910-х годов в мировом кино.

Андрей Плахов

МинПром