В новом парижском музее Fondation Louis Vuitton открылась выставка Олафура Элиассона "Контакт", которая заводит зрителя в дебри современного искусства.
Новый художественный дворец, построенный Фрэнком Гери (о его недавнем открытии см. "Ъ" от 20 октября), получил первую специально для него разработанную выставку. Ее автор исландско-датский художник Олафур Элиассон знаменит тем, что зритель, как правило, не разглядывает его инсталляции снаружи, а существует внутри них.
Он не изобразитель, он создатель ощущений. Его задача — запутать нас, поместить в преображенное им пространство, в котором наши чувства начинают нам лгать, потому что никогда не сталкивались ни с чем подобным.
Ни с комнатой, наполненной цветным туманом, в которой видишь соседа лишь на расстоянии вытянутой руки, ни с особым светом, который поглощает все цвета, превращая людей вокруг в черно-белых зомби, как это было на выставке "Динамо" в парижском Гран-Пале или на его первой восточноевропейской персоналке в киевском PinchukArtCentre. Для своих студентов — а Олафур Элиассон преподает в Берлинском университете искусств — он даже создал специальный Институт пространственных экспериментов.
Нынешняя выставка, названная "Контакт", вполне могла бы сойти за лабораторные работы в Институте: пространственные эксперименты здесь ставятся прямо на людях. Мы проходим шесть пространств, наслаждаясь действием придуманных художником иллюзий. Причем иллюзии здесь масштабные, но безо всякого компьютерного волшебства: инструменты художника — мигающий или приглушенный свет, линзы-иллюминаторы (открытые в окружающие залы музея и переворачивающие их в наших глазах) и зеркала, удваивающие или учетверяющие пространства.
Зеркала — самое эффектное. Удивителен момент, когда ты обнаруживаешь, что пространство вполовину или вчетверо меньше, чем выглядит, что в нем меньше людей, чем кажется, и что ты сам смотришь на себя.
Трудно сказать, можно ли это было сделать в каком-нибудь другом музее, не обладающем теми объемами и возможностями, которые Фрэнк Гери заложил в свой проект Fondation Louis Vuitton. Дело в том, что размер инсталляций для Элиассона очень важен. Художник — мегаломан. Он моделирует природу, создавая искусственные ледники на площади Копенгагена, искусственные радуги над Музеем современного искусства в датском Орхусе или искусственные водопады под Бруклинским мостом в Нью-Йорке.
Как и всякий современный автор, он объясняет, что делает это в самых высоких целях, сопровождает свои инсталляции эссе по экологии, не признаваясь в том, что прежде всего им владеет понятное для художника желание удивить. Недаром на открытии выставки он ходил с повешенной на грудь лампой в виде солнца или подсолнечника. Это Little Sun на солнечных батареях, разработанный им для стран, живущих без электричества. Солнцем на шее он еще и рекламировал светильники, уже выпущенные в количестве 200 тыс. экземпляров.
Маршрут выставки замкнут. Вы не можете ее покинуть, иначе как вернувшись к началу по постоянной инсталляции Элиассона, встроенной в здание с момента его открытия. Она называется Inside The Horizon — это дорожка над водой вдоль частокола зеркал, подсвеченных желтым светом. Но когда я проделал этот путь дважды, удовольствие мое уменьшилось вдвое.
Что я получил, лишившись удивления? Вторая, более масштабная пространственная инсталляция с зеркалами во многом уменьшила впечатление от первой, а фонтанчик, замирающий в момент вспышки стробоскопа (что напрасно пытаются поймать посетители с телефонами), оказался лишь копией большой работы, виданной в 2010-м на Венецианской биеннале.
Нет, установки Элиассона и вправду очень эффектны — лучше многих своих коллег он умеет удивить и поразить. Я ждал "Контакта" с нетерпением. Проблема в том, что, раз пройдя эту выставку и отдав должное изобретательности художника, вы туда не вернетесь. Можно привести кого-то другого, чтобы разделить с ним свое первоначальное удивление и испытать часть той гордости, которую может испытать сам автор.
Но для вас история уже рассказана, вы не обнаружите ничего нового, как могло бы произойти, скажем, перед классической живописью. Я представил себе ситуацию, в которой меня бы просто били при входе доской по голове. Удивление было бы сильным, впечатление — незабываемым, захотел бы я повторить? Не думаю.
Алексей Тарханов