Накануне дня рождения Валентин Иосифович вернулся из Юрмалы – он там любит отдыхать и писать пьесы, стихи. Гафт – один из тех российских актеров, кого украинский Минкульт не запретил, а наоборот – внес в белый список. То есть пообещал поощрять и развивать его творчество в Украине. Правда, обсуждать "все эти списки" Валентин Гафт не захотел. А вот "про жизнь" – пожалуйста.
– Валентин Иосифович, народную любовь ощущаете, например, когда прогуливаетесь по Рижскому взморью?
– Я никогда не думал, что буду известным. Вот Евстигнеев и Леонов были известными. Им даже на улицу выйти было сложно. Но сцена и жизнь – разные вещи. Александр Вертинский чуть ли не мелом мазал лицо, чтобы таким образом спрятаться за маской. Артист на сцене – это перевоплощение, а в жизни он совершенно другой человек. Но все взаимосвязано: если в жизни совершаешь неприличные поступки, потом это отражается на том, как ты играешь .
– Помните, как вы решили стать артистом?
– Это случилось, когда, будучи ребенком, я посмотрел в детском театре спектакль по пьесе Сергея Владимировича Михалкова "Особое задание". Я поверил всему, что происходило на сцене. Я был уверен, что это не взрослые актрисы, которые играют детей, а настоящие мальчики и девочки. И вокруг не бутафория, а настоящий забор, настоящий дом. Это была жизнь. И это отношение к театру осталось навсегда.
– Что вас сегодня радует в жизни?
– Слава богу, что люди ко мне хорошо относятся. Стараешься мерзостей не делать, хотя сейчас под моей фамилией печатают мерзопакостные стихи. Меня это очень расстраивает. Конечно, подавать в суд и оправдываться, что это не я, не собираюсь. Я не живу в интернете, но мои соседи, знакомые показывают эти стихи. Это гадость. Мне недавно принесли "исследования эпиграмм Гафта". Там всерьез обсуждают то, что я никогда не сочинял, но то, что пишут под моим именем. Эпиграмма не такая уж безобидная вещь.
– А вы помните свою первую эпиграмму?
– В Театре на Малой Бронной режиссер Андрей Гончаров ставил пьесу Генриха Боровика. На банкете после премьеры, когда поздравляли создателей спектакля, я прочитал эпиграмму. Я знал, что Гончаров очень любил собирать грибы. Он мог часами ходить по лесу. И вот что я написал:
Грибных дел мастер Гончаров,
В лесу грибы искать здоров.
Так гончаровская рука
Нашла в лесу Боровика.
– Наверное, за эпиграммы на вас часто обижались ваши коллеги?
– Большинство моих эпиграмм посвящены людям, которые мне дороги. Например, Мише Козакову или Ролану Быкову. Они их понимали и не обижались. А вот с Никитой Михалковым у меня сложные отношения из-за эпиграммы на Михалковых, хотя не я ее автор. Она была написана не то в ХVIII, не то в ХIХ веке. Я лишь поменял в этой эпиграмме фамилию. "Россия! Чуешь этот странный зуд?! Три Михалкова по тебе ползут!".
Но сейчас в основном пишу лирические стихи. Я привез диск Рахманинова. Его музыка произвела на меня такое впечатление, что я захотел написать стихи.
Рояль, Рахманинов,
мне кажется,
он знает,
Что для меня
сегодня он играет.
Живой без времени,
без года и без века.
О Боже, сколько тайн
в душе у человека.
БЫЛО ДЕЛО
Как Неелова c ним целовалась
Прекрасная Марина Неелова не раз выходила на сцену театра "Современник" с Валентином Гафтом.
– У нас была любовная сцена в спектакле "Три сестры", где я играла Машу, а Гафт – Вершинина, – вспоминает Марина Мстиславовна. – А Валя не любит, когда ему нужно играть любовь, – стесняется. В спектакле моя Маша сидит на рояле, вся в слезах. В этот момент Валя – Вершинин должен меня схватить, положить на рояль и поцеловать. "Не-е-е, Галюнь, – говорит он режиссеру Волчек. – Я не буду ее целовать, я не знаю, как это".
Тут один молодой артист говорит Гафту: "Я могу показать". И мы с ним целуемся, а Валя Гафт между нами третьим втискивается. И говорит: "Мне нравится. Я тебя тоже поцелую по-настоящему – на премьере"… Жду с ужасом.
Премьера. И вот я – на рояле. Гафт подходит ко мне, хватает, наклоняется – и мое лицо уходит в него. Я вижу все – Валины гланды, желудок… Потом он, как вантуз, чмокает и вытирает губы. "Вот так вот", – говорит Валя, будто после этого поцелуя я должна уйти в декрет.
Дальше он взялся импровизировать с поцелуем. То кашлянет прицельно в меня как раз на пороге поцелуя, то говорит, что волос у него в горле застрял… В конце концов я ему сказала: "Я, кажется, заболела". "Я не буду тебя целовать", – сказал мнительный Валя. Только так я от его поцелуев и убежала!
Анастасия Плешакова