Лауреат Золотой пальмовой ветви Каннского кинофестиваля за лучший короткометражный фильм Марина Врода на письмо автора "Телекритики" с предложением об интервью ответила не сразу. Почему-то сразу представилось, что режиссер во Франции, на съемках: где-то возле моста Мирабо, на фоне нежно-серого неба, снуют парижане – не совсем влюбленные, как в коммерческих фильмах, а больше похожи на реальных людей, как это бывает в фильмах Марины Вроды.
Во время встречи оказывается, что все это время режиссер не оставляла Киев надолго: нашла себе мастерскую, где собирается творческая богема, и писала сценарий нового фильма. Какого – можно только представлять, рассказывать о нем режиссер не хочет. Мы спросили у Марины Вроды, как она видит свое будущее и где планирует работать дальше.
– Марина, в Каннах вы обещали Мишелю Гондри, что не убьете себя Пальмовой ветвью и будете много работать. Что изменилось в вашей жизни после фестиваля?
– Что-то новое, конечно, происходит, но мое ощущение относительно профессии не изменилось. Внимание вокруг фильма есть. Он живет своей жизнью, а я – своим. Наиболее важно для меня прожить день интересно, с тем, что хотела сделать.
– Над чем работаете сейчас – над короткометражными фильмами, документалистикой, художественной картиной?
– У меня есть пара коротких историй и есть полнометражные … Сейчас работаю над сценарием полнометражного фильма и параллельно делаю коротенькие.
– Будет ли продолжать эта полнометражная картина темы, звучавшие в ваших работах раньше?
– Мне кажется, тема у меня сейчас одна. И она появилась в "Кросс".
– Знаю, что режиссеры очень суеверны. Но, пожалуйста, расскажите нам об этой картине.
– По сценарию я касаема к реальности. Пишу о том, что знаю. О близких мне людей.
– Съемки пройдут в Киеве?
– Там есть немножко города, пригород – провинция. Реалии наши, мне здесь интересно.
– Или на украинских актеров ориентируетесь?
– Возможно. Думаю, это будут непрофессиональные актеры, мои знакомые.
– Как складывается судьба вашей работы "Кросс" на фестивалях и в прокате?
– Этим занимается продюсерская компания. Я просто получаю по почте копии писем, когда меня приглашают приехать. А дальше – я приеду, не приеду – уже на мое усмотрение. Бывает, что фильм представляет кто-то из съемочной группы: звукорежиссер ездила в Испанию, оператор – в Швейцарию. Мне приятно таким образом отблагодарить группе. Ведь над "Кроссом" работали мы, и никто ничего не ждал и не мечтал о признании.
Я выбрала для себя поездку в Кембридж, где на факультете славистики состоялся Четвертый ежегодный фестиваль украинского кино. Таким образом наши и зарубежные ученые, изучающие постсоветское пространство, учитывают и кино. И мне очень интересно было пообщаться с такой аудиторией – профессорами, студентами. Я там познакомилась с одним парнем из Польши, он физик, занимается наукой, и мне очень интересно слушать его мнение о фильме. Думаю, это и есть мои зрители.
На большинстве фестивалей с участием "Кросса" я не была, потому что мне хотелось работать над другими вещами. Но все же иногда я езжу, и по Украине также.
– Где фильм выйдет в прокат первым – в Украине или во Франции? Владелец сети "Кинопалац" Богдан Батрух обещал сделать "все возможное и невозможное" для прокатного будущего "Кросса" в наших кинотеатрах.
– Мне неизвестно, как сложится ситуация с проката в Украине. Пока это открытый вопрос. Ведь практики и опыта почти нет. Продюсеры, в основном, заняты территорией Франции и Евросоюза. Относительно Украины больше интересуются сотрудничеством с телеканалами – в первую очередь, по коммерческим мотивам.
Понимаю, что здесь выйти короткометражной ленте в кинотеатры будет непросто. Некоторые говорят: "Как это мы перед американским блокбастером подсунем зрителю" Кросс "?". С другой стороны, я не знаю, нормально это или нет. А почему бы и не показать перед блокбастером? Это же не какой-нибудь фильм, это Каннский лауреат. Например, во Франции это возможно.
Во Франции ожидается, что "Кросс" будет идти в кинотеатрах этой зимой. По крайней мере, как вариант, продюсеры рассматривали осень и зиму, когда люди много ходят в кино и театр. Там короткометражные ленты часто показывают в начале сеанса. Кинотеатры работают с годовым каталогом короткометражных фильмов – и французских, и совместного производства. Идя на фильм, вы не знаете, какую короткометражную ленту вам предложат перед показом. Причем демонстрируют их обычно на пленке или DCP: французы любят кино на пленке, несмотря на то, что в масштабах страны и Европы кинотеатры перешли на цифровые проекторы и DCP-копии фильмов.
– Расскажите, пожалуйста, подробнее о контракте с Canal Plus, который приобрел права на эксклюзивный показ картины на территории Франции.
– Это лучший результат, который может быть с показом картины на территории Европы. На Canal Plus впервые лента транслировалась этой зимой.
– Надеюсь, сотрудничество не только интересное, но и выгодно.
– Во Франции такие законы, что от каждого показа на ТВ или в кинотеатрах автор картины получает отчисления – даже если он является гражданином другого государства.
Сумму сделки мы разделили с продюсером. Как правило, во Франции фильм продолжительностью до 15 минут можно продать телеканала за 5-15 тыс. евро. И авторам это выгодно – по крайней мере, на эти средства порой можно долго жить.
– Интересовались "Кроссом" украинские и другие каналы?
– Интересовались, но пока интересом ограничились. Хотят показать фильм, но, наверное, не готовы платить за его показ.
Отдать же фильм за бесценок я не могу, поскольку имею принципиальные договоренности с продюсерами. Да и "Кросс" – это работа не только моя, но и группы, которая еще ничего за этот фильм не получила.
– Агентство Les 3 Lignes, с которым вы сотрудничаете, началось с инициатив продюсера Флоранс Келлер. Как проект развивается теперь?
– По инициативе Фло и моего желания наш независимый проект и попал в конкурс Канн, и мы с ней победили. Свою компанию Флоранс Келлер зарегистрировал за пару месяцев до съемок. Сейчас привлекла к сотрудничеству своего друга Кевина Ора. Les 3 Lignes занимается мною и французскими режиссерами. Этих людей я считаю своими единомышленниками, и мы сотрудничаем дальше.
Первый совместный проект "Кросс" оказался неожиданным финансовым бонусом. Ибо в таком эквиваленте мы ничего от этой ленты не ожидали, хотя вложили свои средства. А теперь мы эти деньги вернули и обеспечили себе возможность некоторое время работать без особых вспомогательных субсидий.
– Кстати, а какого мнения о "Кроссе" вы? Извините, но современные интервью – это такие ожидаемые вещи. Вопрос-ответ, все будто на работе. Но самое интересное – это обмен мнениями.
– Думаю, зрители фильмов Гондри вполне поняли, почему эта работа ему понравилась. Это метафорический, легкий и выдержан фильм, в котором ни шагу лишнего. Фильм по содержанию о таких тяжелые вещи, многоуровневый и одновременно полупрозрачный по восприятию. Чувствуется, что вам не присущи сантименты по советскому прошлому, что ваша честность родом не из комсомола. "Кросс" побуждает к исповеди перед собой – например, относительно воздуха, которым дышишь. После просмотра в "Кинопалац" заметила, что зрители, которые предпочитают семейным ромкомы, ленты не поняли. Наверное, она для интеллектуальной аудитории.
– Я не скажу, что абсолютно довольна. Но если там, в "Кинопалац", во время просмотра сорвала овации и меня забрасывали цветами, я бы задумалась: здесь, в случае с "Кроссом", невозможно оценить результат за секунду. И мне казалось, что если я попала и сделала все-таки что-то, это должно вызывать мере вопрос.
– Но ваши фильмы не только для фестивалей, а для проката. Берете во внимание интересы массового зрителя?
– Я за реакцию зрителя не могу отвечать. Живу по принципу "Делай что должен и будь что будет". Остальное от меня не зависит.
– Нелегко же вам в современном мире с его продюсерским кино и прогнозам дистрибьюторов. Они уже приняли к не зрительских "Счастье мое" Сергея Лозницы: в Украине картина в прокат не вышла.
– По фильму Сергея объективно я не могу судить. Но как режиссер я за то, чтобы у зрителя был выбор. Я хочу жить в среде, в котором я выбираю, что смотреть: Херцога, Довженко, Иоселиани, Тарковского, Антониони, Бакурадзе, Хлебникова, Хайнек или Лозницу … И в этом смысле я не уникальной личностью.
В развитых странах есть возможность пойти посмотреть такие фильмы в кинотеатре. Почему у нас решили, что фильм С.Лозницы – это зрительское кино? Дистрибьюторы так "решают" потому, что им выгодно продавать свой хлам.
Мои авторские фильмы почему-то продаются. Я также ездила в Тернополь, в другие города. Залы полные, сидят зрители, которым интересно. Люди хотят смотреть фильмы о себе, о своей жизни и чувствовать, что кто-то еще ими интересуется.
Киев – это еще не вся Украина. Просто здесь кинотеатров больше, и эти кинотеатры продают свой продукт. Надо находить новые возможности дистрибуции и доказывать, что и авторское кино может быть успешным. Можно мерить современное искусство коммерческими показателями, такие фильмы тоже надо уметь продавать. Но это уже другая профессия.
Почему на "Молодости" во время утренних показов "Счастья" залы были забиты до отказа? Разве может на этот фильм пойти зритель, которому своя реальность не нужна и какой думать не хочет? Я хочу верить и уважать своего зрителя. Мне не все равно, что ему показывать.
– Ваши поездки в провинциальные клубы – интересная идея. Расскажите, как люди воспринимали "Кросс".
– Я сама себе решила: если показывать людям фильм, то надо ехать в провинциальные клубы тоже. Там интеллигенция голодная в прямом и переносном смысле этого слова. Приезжаешь, показываешь кино, общаешься в тишине без камер. Когда "Кросс" участвовал в фестивале короткометражных фильмов в Сан-Паулу, я отправилась на показ в Полтаву. Это было нужно в первую очередь мне. Я хочу встречаться с людьми, хочу, чтобы они чувствовали, что я делаю это прежде всего для них. Должен быть диалог. Искусство – для людей. Это сила, которая должна служить на благо людей. Совмещать нас.
И в регионах люди понимают кино, бедность – это не порок. Я имела прекрасные встречи в Черновцах, Тернополе, Полтаве. В Тернополе вообще невероятная была встреча. Люди уже ждут революции, конечно. Больше расспрашивали, а зачем я это делаю, так они все поняли … Такие зрители не стесняются абсолютно никаких реакций и замечаний. Например, пожилым людям не понравилась нецензурная лексика и они мягко поинтересовались, почему нельзя было без этого обойтись. Я объяснила, что здесь были задействованы не актеры, и важно, что он говорит так, как и в жизни, я его не контролирую, считаю, что его речь звучит естественно.
– На какую нишу вы сориентированы и какое кино вас интересует?
– Кино для меня – это способ мышления, это организованное пространство.
Немало выпускников КНУ театра, кино и телевидения имени Карпенко-Карого чувствовали то же самое, что и я: выходишь из института – и полная пропасть. Нет готовой ниши, куда можно было бы уйти. Это значит, что ее нужно создавать. И я замахнулась на это. Был один приз, был другой … Но это не главное. Важно создавать новое пространство свободных людей, которым интересно уже сейчас, интересно развиваться здесь.
– Каким вы видите новое украинское кино? В этом месте обычно все начинают жаловаться на нехватку средств, но то, какие идеи считать, решают не деньги.
– Такая долгая была привычка жить в вакууме, а теперь в застое … Если ты всю жизнь живешь какими-то двойными, а может и тройными стандартами, уже не сможешь проснуться однажды утром и почувствовать, кто ты на самом деле. Я говорю о советской системе, ее обломки …
Откуда появятся эти истории и сценарии? Это может произойти, когда чувствуешь и способен посмотреть сбоку на себя самого. Увидеть себя в зеркале. Если тебе это зеркало не понравится, надо пережить это и сохранить достоинство – и из этого может родиться мысль.
Сценарий – это не только сюжет. Важно, как ты вложишь. Сюжеты все описано, их триста, или сколько там у Шекспира? Вопрос в том, что все ищут чего-то "нового". А что такое "новое" и существует ли оно вообще? Или не все. Алексей Герман, Кира Муратова – одни из тех, кто на советском и постсоветском пространстве видели это зеркало и говорили о нем. Наше пространство – уникальный и интересный. Но сами мы чего-то не можем еще говорить об этом. Наверное, страшно. Но мне страшно – не снимать.
Я чувствую удушье, застой, – и он не в том, что поезд вовремя не пришел. А в том, что мы его до сих пор ждем.
Вот в прозе есть имена – Забужко, Андрухович, Жадан, Лина Костенко, которые не боятся отвечать за свои позиции. За писателей в этой стране мне не стыдно. Раньше их бы не было. А сейчас посмотришь – и там, и там появляются, и они ездят, и говорят, и изучают языки и культуры, и это им не мешает уважать и знать свою. Наоборот. А кинематографисты – вроде как зависимые люди.
Надо иметь с чем выйти к зрителю. Начнем с первого кадра и не соврать. Это не так просто.
– Но вас это не остановит? Ибо не высказываться для художника – все равно что не существовать.
– Была такая метафора: лицо человека – это то, через что он себя выражает, реализует, воспроизводит. Вот этих проявлений очень мало, и общественных, и в искусстве. Хочется иметь свое лицо.
Кино не должно быть постоянным: вот столько-то миллионов бюджет, мы приедем сейчас, сядем со стаканчиками чая перед мониторами, поработаем себе комфортно. Затем из этой комфортной формы существования ты никуда не денешься. Тебе удобно. Кажется, у тебя куча ассистентов, куча денег, и все это надежно будет работать. Не обязательно!
Вот, например, Херцог снимает свои экспериментальные фильмы с маленькими бюджетами, еще и других этому учит. Причем у него нет понятия лекций, устойчивого расписания или оценок. Например, он говорит ученику: "Ну ты пойди из Рима пешком в Киев". Ну тот себе идет … То есть, он учит не ходить, а, собственно, какого образа жизни, стиля. И обязательно выходить из рамок разумного: так и только так.
– Что дало вам обучение в университете имени Карпенко-Карого? Читала, вас там хвалили за несогласие с преподавателями.
– В институте мне ничего особо не мешало, трудности всегда, и даже не хочется отдавать им много времени, потому что они есть. Разные у каждого. Нас учили классической школе, все должно быть рассказано без сомнений. Однако мне с самого начала нравились истории, которые нельзя было разрезать и расчленить. Я просто занималась своим, а все остальные – своим. Поэтому выбирала интересные для себя вещи из лекций преподавателей и кинопоказов. А еще были книги: я во время института впервые Толстого читала, Достоевского. Литература многое делает. Я благодарна за то время, и благодарна преподавателям, своим сокурсникам.
– Имели ли вы проблемы при обучении с распределением средств?
– … Разное было. Однако я запомнила из университета и другие вещи. У нас была мастерская, творческая лаборатория. 12 творческих лиц, какие-то булочки, чайник, холодные стены … Вот мы в них и творили. У нас были такие мастера, которых я мало встречала. Выдержать там в этой системе постсоветской, которая называет себя университетом, очень сложно. А они выдерживали – эдакие монахи, которые себя отдавали нам.
Впрочем, это еще не значит, что сам наш университет – нормальная организация, которая существует на пользу нам и на развитие общества и культуры. Шутя говорю, что такие школы следовало бы поподрывать. Потому что они воспитывают калек, которые затем остаются без работы. Потому что нет индустрии кино, а я этим занимаюсь исключительно как фанат и отщепенец, который осознает, какой путь себе выбрал.
Те же режиссеры, студенты университета, совершенно неактивны, не могут организоваться. В принципе, можно и нужно требовать от преподавателей, ректоров, которые их не устраивают, других подходов и отношения к работе. Можно организовано высказывать мнение, но до этого никто не приучил! Их приучили молчать, обходить камни и говорить, что нас это устраивает. Мастер подписал – и хорошо. Не подписали на студии – и все остановилось.
Но это никогда не было приговором для меня. Ну не подписали, но я все равно пойду сниму. Я все могла сама себе "подписать", если надо. Одна и та же проблема везде – нежелание меняться. Мне все говорили постоянно: "Папа у тебя не Михалков!" Однако мне надоело это слышать еще в университете. Ни кто даже не верил, что я вступлю в него. Но никто не должен верить, кроме меня.
– Теперь что-то меняется. По крайней мере, на уровне Госкино. Кстати, рассматриваете для себя возможность подавать свой проект и питчинг и рассчитываете на государственную поддержку?
– На этот раз не подавалась, потому что не хочу отвлекаться от работы.
Я буду очень рада, если благодаря новым инициативам появится какое-то количество качественного кино. И что они не падут в той системе освоения средств и сделают это кино. Я им этого желаю.
Сейчас главное – закончить проект. И я бы хотела, чтобы Украина была в нем. Чтобы Украина в нем приняла участие, нужно вложить деньги. А на каких условиях, уже будем видеть. Мне интересно сделать фильм, в первую очередь, чтобы его показали зрителям.
Нравится мне система Минкульта или не нравится, но это народные деньги, которые должны идти на фильмы.
Кинематограф – это еще и сфера деловых кругов мира. Есть разные пути. И не обязательно те, что уже испытаны здесь. И когда ты даже короткометражки продаешь в Европу и думаешь: интересно, что после того твоими фильмами начинают интересоваться здесь … Вот такой крюк надо сделать, чтобы добраться украинского зрителя. Ну ничего.
– Где вы видите себя в качестве режиссера – в Украине или в Европе?
– Я вообще не рассматриваю так ситуацию. Я пытаюсь свободно чувствовать и здесь, и там. По крайней мере, стараюсь делать для этого что-то.
Елена Коркодым