Выставка «Миф ”Украинское барокко”» благодаря своим масштабам, подбору работ и неожиданному кураторскому подходу стала в этом году одним из самых заметных культурных событий в Украине.
На стене одного из залов киевского Национального художественного музея Украины (НХМУ) — масштабная картина Михаила Хмелько «За великий русский народ», написанная в 1947 году. Многофигурная композиция изображает общее ликование присутствующих после того, как Иосиф Сталин на мероприятии в честь командующих войсками Красной Армии, которое состоялось 24 мая 1945 года в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца, произнес тост «за русский народ».
Историки до сих пор спорят о том, что хотел сказать генералиссимус, особо выделив в составе «советского народа» русский. Но сейчас речь не об этом, а о живописном решении полотна. Перед нами настоящая придворная живопись, поражающая зрителя не только масштабами, но и парадом красок, традиционно считающихся непременными атрибутами дворцовых интерьеров — красной, золотой, серебристой, белой. Багряными пятнами разбросаны сиденья и спинки стульев. Ярко-красными полосами сияют лампасы на брюках генералиссимуса. Золото, серебро и драгоценные камни наград на военных мундирах, отражая свет длинного ряда роскошных люстр, сверкают до боли в глазах зрителей.
Именно барокко отражает украинскую национальную идентичность с ее несводимостью к единому знаменателю
Лица присутствующих исполнены воодушевления, глаза горят, взоры радостно обращены к Верховному Главнокомандующему. Портретное сходство с реальными прототипами у героев картины, конечно, есть. Но суть не в нём, а в том, что перед нами обобщенный образ правящей элиты, которая, если верить художнику, только и делает, что восторгается своим народом и его мудрым руководителем товарищем Сталиным.
А на соседней стене висит небольшая копия XІX века с оригинала картины 1709 года «Покров Богородицы», изображающая придворную церковную службу. С масштабностью и красочной роскошью полотна 1947 года ее не сравнить. Здесь тоже изображены реальные исторические персонажи — Петр Первый, Екатерина Первая, гетман Иван Мазепа. Правда, их лица, в отличие от сталинских подчиненных, сияют не восторгом, а, соответственно церковной обстановке, серьезностью и благолепием. И хотя об исторической достоверности произведения 1709 года судить труднее, чем о картине 1947-го, чутье всё же подсказывает, что в обоих случаях мы имеем дело с парадной фальшью. Очевидно, именно потому эти работы и расположены рядом. Подтверждают нашу догадку вывешенные тут же слова российского искусствоведа и литературоведа Александра Аникста: «Произведения барокко отображают и реальность, и те иллюзии относительно нее, которые диктовались господствующей идеологией».
Вот тут пора сказать, что мы находимся на выставке «Миф ”Украинское барокко”» (кураторы Галина Скляренко и Оксана Баршинова), которая до 26 августа этого года будет занимать весь второй этаж киевского Национального художественного музея Украины. По своим масштабам, подбору работ и неожиданному кураторскому подходу эта экспозиция стала одним из самых заметных культурных событий года в Украине.
Разные эпохи в едином пространстве
Один из главных принципов выставки — показ преемственности культуры барокко в украинском искусстве. Так, в одном из залов перекликаются, словно две темы в одном музыкальном произведении, расположенные в нескольких метрах друг от друга «Архитектурные фантазии» (1919) Георгия Нарбута и городские «Симферопольские пейзажи» (1988) Павла Макова. А в другом зале поражает сходство лиц Архангела Михаила, которого неизвестный скульптор вырезал из дерева в XVІІІ веке, и «Героических пупсиков» с живописной дилогии современного украинского художника Василия Рябченко.
Продолжая тему характерного для барокко в его народном исполнении, необходимо отметить роскошный огромный гобелен Дмитрия Шавыкина «Климент Ворошилов принимает парад красного казачества». Если абстрагироваться от политической ангажированности наркома обороны СССР (понятной сейчас не всем посетителям музея) и года создания (кровавый 1937-й), можно с полной уверенностью сказать, что перед нами шедевр ручного ковроткачества, выполненный в удивительно красивой и спокойной серо-розово-голубой цветовой гамме.
Вообще реабилитация произведений социалистического реализма — одна из главных особенностей выставки. Ведь сейчас мы рассматриваем эти работы просто как живопись, в отрыве от коммунистического содержания, — и они нередко являют нам руку настоящего мастера. Конечно, портреты членов Политбюро ЦК КПСС или Леонида Брежнева с немыслимым количеством наград были простым подхалимажем, враньем и находятся вне пределов искусства. Но ведь даже среди портретов Владимира Ленина есть такие, в которых художник, соблюдая каноны соцреализма, изображал не столько вождя, сколько человека, охваченного единым порывом, предельно сконцентрированным на одной цели. Как, например, на представленной на выставке в НХМУ картине Александра Лопухова «В Петроград» (1957).
Те, кто учился в советской школе, наверняка помнят фигуру большевистского вождя в паровозной будке. За окном ночь, лицо Ленина освещено красным светом огня, бушующего в паровозной топке. И рядом с этим классическим произведением соцреализма совершенно органично выглядит нефигуративный диптих 2004–2005 годов руки Тиберия Сильваши «Живопись (Красная серия)» — два полотна, заполненных красной краской. Эти картины объединяет источаемая ими энергетика. Нахождение таких соответствий, на первый взгляд неочевидных, но вскоре кажущихся очень даже логичными — еще одна заслуга организаторов проекта.
Барокко и национальная идентичность
«Украинское барокко» — словосочетание далеко не новое. Много написано о близости барокко как особого типа мировой культуры и украинского искусства в первую очередь отечественной живописи с ее подчеркнутой декоративностью и экспрессией. Да, впрочем, тут всё ясно и без объяснений искусствоведов — достаточно пройтись по залам выставки. И даже констатации одно этого было бы достаточно для того, чтобы сказать, что проект «Миф ”Украинское барокко”» удался.
Однако всё гораздо сложнее. Неслучайно в каждом из залов выставки развешены цитаты из трудов искусствоведов разных времен и народов, доказывающие, что барокко как явление гораздо богаче, чем простая тяга к экспрессивным формам. Барокко — это еще и мировоззрение, которому свойственно обостренное драматическое восприятие мира и эсхатологизм. Во многих произведениях, созданных в стиле барокко, ясно ощущается одиночество. Причем, как правило, не одного отдельно взятого человека, а одиночество человечества перед холодным, чужим и непознаваемым космосом. Тягу барокко к броской красоте легко связать с гедонистической точкой зрения, что жизнь коротка, и поэтому ей противопоказан аскетизм.
Это не было бы так интересно, если бы касалось только профессиональной точки зрения на искусство. Но в том-то и дело, что выставка подводит к намного более важной и обширной теме — поиску жителями Украины своей национальной идентичности. Начиная с 1991 года таких попыток было сделано множество — на географической, исторической, этнической, языковой, политической почве. Но ни одна из них не увенчалась успехом. И возможно, именно искусство, как это иногда бывает, даст ответ на вопрос, поставивший в тупик все остальные области человеческой мысли. Что, если именно барокко (если говорить о нём как о явлении, рамки которого намного шире живописи и архитектуры) в наибольшей степени отражает украинскую национальную идентичность с ее вечной неустойчивостью, текучестью, невозможностью остановить свой выбор на чём-то определенном и в то же время с любовью к жизни, которой так не хватает, например, русскому национальному характеру?
Гранты для инноваций
Спускаясь по широкой лестнице со второго этажа музея, где расположена выставка, представляешь, насколько интереснее стали бы для посетителей наши украинские музеи, если бы делали аналогичные своей неожиданностью и новизной проекты. Правда, одно из неизбежных препятствий для этого — нехватка денег. Украинские музеи — учреждения небогатые, и проект «Миф ”Украинское барокко”» вряд ли осуществился бы без материальной поддержки Фонда Рината Ахметова «Развитие Украины».
Руководитель программ и проектов фонда по направлению «Культурное наследство» Олеся Островская-Люта рассказала «Эксперту», чем было продиктовано это решение: «Мы поддержали выставку ”Миф ”Украинское барокко” в рамках нашей программы i3, которая направлена на предоставление грантов в пяти сферах (литература, кино, театр, музейное дело, визуальное искусство). Одно из главных условий для получения такого гранта — инновационность проекта. Для музеев это особенно важно, поскольку обычно мы получаем от них стандартные заявки, связанные с их повседневной деятельностью, например, издать такую-то монографию. А вот ”Миф ”Украинское барокко” действительно инновационен, поскольку предлагает новый взгляд на каноны, закрепившиеся в нашей истории искусства в последние 20 лет. Например — отсутствие внимания к социалистическому реализму и тенденция вообще не считать его искусством. Или линейно-хронологическое расположение произведений искусства в музее, когда их разделяют на отделенные блоки — тут барокко, там конструктивизм и так далее. Хотя на самом деле в истории искусства всё друг с другом связано, и оно представляет собой единое явление».
По словам Островской-Лютой, теоретически проект «Миф ”Украинское барокко”» мог бы быть поддержан и в рамках другой программы Фонда «Развитие Украины», которая называется «Динамичный музей» — как один из шагов по модернизации музея. «Национальный художественный музей Украины на самом деле динамичный музей: за последние лет пять он сильно изменился. Еще несколько лет назад казалось, что мало людей в возрасте до 30 лет посещают музей. А ведь через десять лет эти люди станут теми, кто принимает решения в стране. И вот в последние годы в НХМУ решили, что надо интенсивнее работать с современным искусством — не только потому, что оно модно, но и потому, что музей не может игнорировать последние сто лет истории искусства. А раньше именно так и было», — сказала Олеся Островская-Люта.
Если проект НХМУ «Миф ”Украинское барокко”» — это только первая ласточка, то через некоторое время украинские музеи станут больше похожими на своих собратьев на Западе. Там еще в конце 1960-х задумались о том, как привлечь в свои старые стены новых посетителей.
Сергей Семёнов