Медведев – одинокий турист

Прошедший на прошлой неделе в Сеуле саммит «Большой двадцатки» стал выдающимся событием по интенсивности тех самых разногласий, которые этот рожденный кризисом форум был призван урегулировать. Злосчастные односторонние действия США по запуску денежного станка и бессовестные валютные манипуляции Китая, необходимость мер жесткой бюджетной экономии и стимулирования заторможенного роста, непреодолимый торговый дефицит и регулирование глобальных финансов, которое просто неосуществимо – лидеры ведущих экономических держав мира яростно дискутировали по всем этим проблемам, не придя в итоге к удовлетворительному решению. Однако российский президент Дмитрий Медведев мало что мог сказать по любому из вопросов этой перегруженной повестки.

Медведев не недооценивает уязвимость России и ее зависимость от нестабильности мировой экономики. Но трудно объективно решить, какая позиция среди этих многочисленных экономических разногласий наилучшим образом соответствует противоречивым российским интересам.

Например, у Москвы есть все основания возражать против ослабления американского доллара, поскольку это приводит к снижению стоимости российских резервов. В то же время, избыток этой валюты вследствие количественных экспериментов Федеральной резервной системы, пытающейся ослабить денежное бремя, может создать новый пузырь на мировом рынке нефти – а он меньше всего нужен российскому руководству в весьма щекотливый избирательный период 2011-2012 годов.

Россия не очень довольна центральной ролью «Большой двадцатки» в управлении глобальной экономикой, поскольку ее привилегии в старом формате «Группы восьми» оказываются выхолощенными. Но она всегда была неловким чужаком в этом небольшом клубе богатых демократий, а теперь Москва оказалась к тому же в роли больного экономическими недугами и в новорожденной группе БРИК (Бразилия, Россия, Индия, Китай), которая согласилась принять в свои ряды ЮАР в качестве пятого члена.

Из Сеула Медведев отправился в Иокогаму на саммит Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества. На этом форуме ему пришлось столкнуться не только с фактом слабой вовлеченности России в быстро растущие торговые и инвестиционные потоки АТЭС, но и с неприятными последствиями дипломатического спора с Японией из-за его недавней поездки на спорный остров Кунашир.

Изоляция России на международных саммитах, которые в предстоящие недели продолжатся (в Лиссабоне пройдет саммит НАТО, а в Астане – Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе), вызвана не столько предумышленной узостью и ограниченностью ее интересов, сколько неразберихой в ее экономической политике.

Масштабная идея «модернизации», с которой выступил Медведев, утратила свой импульс силы, и теперь ограничивается виртуальным строительством одной-единственной инновационной «чудо-деревни» в подмосковном Сколково. И никто не ожидает вдохновляющего резонанса от медведевского послания парламенту, с которым он выступит в этом месяце в коротком промежутке между зарубежными поездками.

На инвестиционный климат в России по-прежнему крайне отрицательное воздействие оказывает бюрократическое хищничество. Публикуемый Всемирным банком рейтинг «легкости занятий бизнесом» за этот месяц опустил Россию на 123-е место среди 183 стран. Продолжающийся отток инвестиционного капитала обрекает Россию на замедленный рост в предстоящие годы, и эта «новая норма» резко контрастирует с бурным расцветом середины десятилетия, вызывая необходимость существенных изменений в характере государственных расходов.

Пожалуй, главное противоречие в российской экономической политике заключается в потребности увеличивать налоги в нефтегазовой отрасли, чтобы удержать под контролем дефицит бюджета, что входит в противоречие с необходимостью инвестировать больше средств в разведку и освоение месторождений, дабы предотвратить снижение добычи.

Россия на международной арене позиционирует себя как индустриальное государство, а не как сырьевого экспортера, но основное содержание ее внешней политики базируется на контрактах на поставку энергоресурсов. В Лиссабоне Медведев будет вести переговоры о противоракетной обороне, которая, вполне вероятно, в Европе вообще не появится. Но гораздо более важное практическое значение имел визит премьер-министра Владимира Путина в Софию, где была продвинута вперед сделка по строительству на территории Болгарии трубопровода «Южный поток». Выбор между инвестированием средств в этот очень дорогостоящий трубопровод и модернизацией газовой инфраструктуры на Украине станет важнейшим внешнеполитическим решением 2011 года.

Путин упорно отказывается учитывать тот факт, что спрос на газ в Европейском Союзе снижается, хотя это находит свое отражение во многих директивах. А российская газовая монополия «Газпром» по-прежнему делает ставку на сверхвысокие прибыли на этом рынке.

Сокращение нефтяных доходов неизбежно претворяется в предложения о снижении социальных обязательств государства. Но ни Путин, ни Медведев не готовы пока заявить об этом во всеуслышание, предпочитая вместо этого демонстрировать пристальное внимание к бедным и неимущим.

Самый откровенный эксперт по социально-экономическим вопросам Евгений Гонтмахер прогнозирует, что после избирательной буффонады 2011-2012 годов обязательно прольется «холодный душ» сокращений бюджетных ассигнований. Многие европейские государства сталкиваются сегодня с неприятной перспективой того, что их рабочему классу придется трудиться дольше и упорнее за меньшие деньги. Но в России необходимость таких изменений придется формулировать элите, которая серьезно дискредитировала себя бессовестной коррупцией и вызывающе расточительным образом жизни. На самом деле, даже отретушированная официальная статистика показывает, что в России самые богатые 10% населения зарабатывают в 17 раз больше, чем самые бедные 10%. В Казахстане этот ключевой показатель социального неравенства составляет всего 5,3.

Недовольство такой гиперконцентрацией богатства в руках пекущейся лишь о собственных интересах элиты усиливается и принимает различные формы. Так, средства массовой информации всех убеждений и направлений сплотились воедино в своем требовании расследовать зверское нападение на журналиста «Коммерсанта» Олега Кашина. А это приведет к новым требованиям о предоставлении больших свобод прессе.

Медведев пытается заручиться поддержкой общества, демонстрируя, что он лично следит за ходом этого расследования; но такое впечатление портится из-за присутствия заместителя главы его администрации Владислава Суркова, который руководит цензурой в СМИ и деятельностью «патриотических» молодежных движений, активизируя свои усилия всякий раз, когда президент пытается показать свое «либеральное лицо».

Принадлежность Медведева к политической клике заправил, обладающих властью в государстве, слишком очевидна, чтобы его квазидемократический популизм внушал доверие. Точно так же не внушают доверия его претензии на важную роль на крупных международных саммитах с их жесткими дискуссиями. Время экономической халявы прошло, но путинская Россия никак не может от этого отвыкнуть.

Павел Баев