К началу 2013-го – всего за год – установленные мощности украинских ВЭС увеличились практически вдвое, до 302 МВт. В итоге если 2010-2011-е стали годами активного строительства солнечных станций, то трендом 2011-2012-х стало развитие именно ветроэнергетики.
Хотя «зеленый» тариф был принят еще в 2009 году, отсрочка, уверяют эксперты, была вызвана отнюдь не медлительностью инвесторов. «Солнечная энергетика проще в плане девелопмента – скорость воплощения проекта в жизнь зависит от количества людей, которые занимаются строительством. Для ВЭС, как минимум, нужен год ветромониторинга, результаты которого банки требуют при принятии решения о кредите. Нужно учитывать и пути миграции птиц – если они проходят там, где вы наметили строительство, о проекте можно забыть», – рассказывает Герман Айнбиндер, директор ООО «Винд Пауэр» (ДТЭК).
Кроме отслеживания скорости ветра и «птичьих троп», строителям ВЭС нужно решить сложные инженерные задачи – пробурить пару десятков скважин по 28-30 метров, обеспечить подвоз бетона и непрерывную заливку фундамента для ветроустановки – глубиной с восьмиэтажный дом. Плюс обеспечить пути подвоза, по которым можно будет доставить к стройке крупногабаритные лопасти ветряков и элементы башен. Именно поэтому, уточняет Айнбиндер, проекты, начатые три-четыре года назад, активно вводились в эксплуатацию в прошлом году. Инвесторов не отпугнула даже норма об обязательной украинской составляющей для станций, сданных в эксплуатацию после 1 июля 2013 года.
За зеленью
Развивать ветроэнергетику у нас в стране правительство решило еще в середине 90-х, когда была принята первая правительственная программа строительства ветряных станций. Она предполагала, что к 2010 году в стране появятся практически 2 ГВт установленных ветромощностей. Однако в Кабинете Министров несколько просчитались – пока тарифы на электроэнергию, газ и другие традиционные энергоресурсы были низкими, бизнесу было неинтересно вкладывать в затратную альтернативную энергетику. «За десять лет действия программы были построены 90 МВт. Чтобы бизнес заинтересовался этим направлением, понадобился закон, предполагающий «зеленый» тариф для ВЭС», – рассказывает Айнбиндер. Если бы не коэффициент, увеличивающий выручку компаний от продажи электроэнергии в 2,1 раза (сейчас это 0,1131 евро/кВт*ч), ветростанции окупались бы на протяжении 10-15 лет, а получить кредиты на их строительство было бы проблематичным. Сейчас инвестиции в ВЭС могут вернуться всего за пять-семь лет.
Тем не менее пока что доля ветроэнергетики в общем энергобалансе страны крайне мала – вся альтернативная энергетика в 2012-м обеспечила примерно 1% от потребности страны в энергии. Основных игроков на рынке ветроэнергетики два – «Ветряные парки Украины» и ДТЭК («Винд Пауэр»). В прошлом году на полную мощность были запущены два проекта первой компании – ветряные парки «Новоазовский» и «Очаковский», а в начале 2013 года продавать свою энергию «Энергорынку» начала и первая очередь Ботиевской ВЭС (ДТЭК).
Кроме двух лидеров, свою станцию построила и компания «Виндкрафт Украина» – это «Новороссийская ВЭС» в Херсонской области. К тому же строят ВЭС львовская компания «Эко-Оптима», консорциум Greenworx Holding NV (Бельгия) и Guris Construction and Engineering Co. (Турция) и другие. Хотя некоторые компании, например «Нова-Эко», объявив о начале проекта, были вынуждены приостановить его из-за проблем с землей.
Кстати, согласования и разрешения – одна из самых денежных проблем ВЭС. «Стоимость подключения к единой энергосистеме составляет от 5% до 10% от стоимости проекта в зависимости от существующей инфраструктуры», – рассказывает руководитель направления стратегии и привлечения инвестиций УК «Ветряные парки Украины» Антон Сафонов. «Получение всех разрешений, проведение ветромониторинга, подключение к сети и прочие работы – одинаковые для всех проектов – могут стоить до 20% от стоимости станции на 100 МВт», – продолжает глава правления Украинской ветроэнергетической ассоциации Андрей Конеченков. Соответственно, если себестоимость 100 МВт установленной мощности составляет 140-150 млн. евро, то согласование и проектирование обойдутся компании примерно в 28-30 млн. евро. Поэтому, раз уж компании приходится платить такую цену за проект вне зависимости от установленной мощности, ей выгоднее строить большую ВЭС. Выгода, впрочем, связана и с суммой заказа. «Ваша переговорная позиция (относительно скидок. – Ред.) сильнее, если вы говорите о покупке 100 МВт. Если вы покупаете один ветряк, он будет стоить дороже», – добавляет Айнбиндер.
Часть отечества
Принимая закон о «зеленом» тарифе, парламент одновременно предусмотрел и так называемую украинскую составляющую – долю работ, товаров и услуг местного производства в строительстве ВЭС. Согласно поправкам к закону об электроэнергии, станции, которые начали строиться после первого января 2012 года и будут достроены после первого июля 2013-го, обязаны иметь 30%-ную отечественную составляющую. А после первого июля 2014-го не меньше 50%. Причем законом точно определено, какая доля украинского должна быть в той или иной агрегатной части ВЭС.
«Вводить эту норму, когда в Украине не было ни одного предприятия, производящего оборудование для ВЭС, было несколько преждевременно», – рассуждает Андрей Конеченков. Однако, по его словам, основные игроки сумели выйти из положения – ДТЭК, Konkord Group и «Эко-Оптима» начали строить свои станции до конца 2011 года. А «Ветряные парки» сразу сделали ставку на создание полного цикла – от ветряного машиностроения до готовых парков. «Закон о «зеленом» тарифе, включая норму о локальной составляющей, был принят еще в 2009 году. Как показал опыт, этого времени оказалось достаточно, чтобы организовать производство ветроустановок в Украине», – утверждает Антон Сафонов. Украинские собственники «Ветряных парко Украины» вместе с немецким соинвестором Fuhrlander Aktiengesellschaft инвестировали в завод «Фурлендер Винд Технолоджи Украина» в городе Краматорск, обеспечив ему сбыт продукции, а своим паркам поставщика и налаженное сервисное обслуживание ветроустановок. И обязательную местную составляющую: сейчас на предприятии локализировано производство гондол и башен, планируется наладить литье и сборку ступиц, изготовление лопастей, а также других компонентов.
Обеспечить норму по местной составляющей во время строительных работ несложно – бетон, металлоконструкции, кабели, трансформаторы, рабочую силу украинского происхождения используют большинство компаний. Но выпускать оборудование для ветропарков, кроме «Фурлендер Винд Технолоджи», по словам Конеченкова, пока некому. В потенциале готова частично локализовать производство датская Vestas, строящая, в частности, парки для ДТЭК. «В принципе, в Украине несложно наладить производство башен. Сейчас стальной лист производства «Азовстали» экспортируется, в Дании и Германии делают из него готовые башни – соответственно, процесс можно упростить», – рассуждает Айнбиндер. По его словам, можно наладить производство и многих других комплектующих.
Главное, чтобы потом, оформляя для себя право на «зеленый» тариф, вы могли доказать, что в вашей ВЭС действительно столько украинских работ и товаров, сколько нужно и в нужных пропорциях, рассказывает председатель правления Западно-Крымской ВЭС Лоик Лерминьо. «До ноября прошлого года действовал один закон: доля определялась ценой товаров и работ и считалась произвольно. Сейчас другой – все детально расписано и нужно собирать баллы, чтобы доказать свое право на тариф», – объясняет он. Хотя в документе прописано четко, что порядок определения местной составляющей должен определяться НКРЭ, его до сих пор не существует. «Соответственно, даже наладив здесь сборку гондол, мы рискуем сделать что-то неправильно и продавать в итоге энергию на общих основаниях», – продолжает Лерминьо.
Впрочем, постепенно в Украине будет появляться больше как малых, так и больших станций. По словам генерального директора ООО «Греса-Групп» Николая Савчука, до 2007 года ветроэнергетикой начинали заниматься либо чудаки, либо от безысходности. Сейчас мотивация другая – инвестиции окупаются и дают энергетическую независимость. В целом до 2015 года, прогнозируют в ассоциации, в Украине появится примерно 1 ГВт установленных ветромощностей – втрое больше, чем действует сейчас.
Наталия Гузенко
