Споры вокруг евровыбора Украины актуальны в том числе для России. Это связано не с приписываемыми Москве имперскими амбициями и даже не с ее экономическими интересами, а с тем, что у проблем, с которыми сталкиваются политические элиты на постсоветском пространстве, схожая структура. И решения эти элиты подчас тоже принимают схожие.
Президент Украины Виктор Янукович, объясняя свое намерение приостановить процесс евроинтеграции, сравнил себя с отцом семейства, который не может оставить семью без хлеба. Так же и президент, по словам Януковича, не имеет права «оставить людей на произвол судьбы с теми проблемами, которые могут возникнуть, если под давлением, которое мы чувствуем, остановится производство и миллионы граждан будут выброшены на улицы». Другими словами, государство сделало выбор между социальной защитой и социальным риском в пользу первой опции.
В Белоруссии выбор, сделанный в 90-е годы в пользу Александра Лукашенко, был точно таким же выбором государственной гиперопеки в период нестабильности, пугающей значительную часть населения. В России период так называемой путинской стабильности был периодом восстановления «большого», патерналистского государства, маркирующего нулевые с их социально-экономическим экспериментом как лихое время.
Для политических элит выбор ориентации – левой или либеральной – является универсальным процессом. Специфика постсоветских элит заключается, во-первых, в том, что выбор осуществляется между двумя цивилизационными моделями – советской (левой, патерналистской) и европейской (либеральной, с ослаблением роли государства). Во-вторых, политические ориентации, о которых идет речь, имеют не только и не столько классовую, сколько поколенческую окраску. Это придает конфликту моделей дополнительную остроту и потенциальную взрывоопасность. То, что для старшего поколения является лихим временем, для молодого – время возможностей. Старшее поколение комфортно чувствует себя под опекой государства, молодое предпочло бы большую самостоятельность и риск ради лучшей жизни.
Понять консерватизм старшего поколения можно. Переход на новые правила игры (в экономике, торговле, социальной политике) долог, мучителен, нигде и никогда не обещает быстрых результатов. У молодых есть время подождать, у тех, кто старше, его гораздо меньше. Либеральная ставка является рискованной и для политических элит. Им затруднительно в рамках электорального цикла продемонстрировать позитивные изменения, вызванные сделанным выбором. Принимая решения, они должны быть готовы к политическому поражению в обозримом будущем, и одна из их задач заключается в расширении социального круга тех, кому реформы выгодны, кто осознает это, готов это отстаивать и тем самым воспрепятствовать откату к альтернативной модели, если к власти придет другая элита.
Гармоничная система предполагает баланс между левой и либеральной ориентациями, который заключается в том, что политические элиты корректируют друг друга, а не обрушивают базовые принципы существования общества. Этого легче достичь в обществе, где переход из одного класса в другой может быть реализован собственными силами. На постсоветском пространстве такие общества пока не сложились. Их складывание тормозится ставкой элит на старшее, ностальгирующее поколение, для которого ценностью является стабильное, относительно комфортное пребывание в заданных классовых рамках, а не возможность их прорвать. Поколение с альтернативными взглядами, в свою очередь, в политике представлено гораздо хуже. Стабильно доминирующая роль старших не дает новому поколению корректировать правила игры легально, в рамках принятых политических процедур, и выталкивает его на площадь, майдан, откуда диктуется повестка дня.
