В начале нынешнего года исполняется десять лет с того момента, как экономисты принялись активно дискутировать на тему так называемых глобальных дисбалансов. В первую очередь – хронических внешнеторговых дисбалансов США и Китая. По прошествии десятилетия можно смело утверждать: эра глобальных дисбалансов завершилась. Самое время проанализировать этот период и сделать выводы.
Дефицит текущего счета США, который в 2006 году достигал тревожной отметки 5,8% ВВП, сегодня сократился до 2,7%. Его легко покрыть отдачей от предыдущих иностранных инвестиций, не наращивая внешний долг. Пример Китая еще показательнее: в 2007 году профицит текущего счета в этой стране равнялся 10%, сегодня он на уровне 2,5% ВВП.
В мире еще осталось несколько стран с заметным дисбалансом текущего счета. Особенно силен он, в частности, в Германии и Турции. У первой – излишек в 6% ВВП, у второй – дефицит 7,4%. Но излишек текущего счета в Германии – это по большей части европейская проблема, а дефицит в Турции – преимущественно турецкая. Другими словами, эти дисбалансы не несут в себе угроз мировой экономике.
В 2004 году сформировались два лагеря экономистов, по-разному трактовавших проблему глобальных дисбалансов. Одни считали, что они неопасны, поскольку обусловлены двумя факторами. Первый – высокий спрос со стороны развивающихся рынков на долларовые резервы, которые могли предоставить только Соединенные Штаты. Второй – неуемный аппетит американцев на дешевые импортные товары. Обмен надежных американских активов на дешевый товар гарантирует равновесие, которое будет длиться вечно, считали приверженцы этой теории.
Другие экономисты, напротив, утверждали, что глобальные дисбалансы – это бомба с часовым механизмом. В какой-то момент спрос со стороны развивающихся рынков на американские активы иссякнет, предсказывали они. Хуже того, развивающиеся страны сочтут эти активы ненадежными. Финансировать дефицит текущего счета США станет некому, а финучреждения будут к этому сценарию не готовы. Доллар рухнет, разразится кризис.
Сейчас нам понятно, что обе эти точки зрения были ошибочными. Глобальные дисбалансы оказались невечными. Китай удовлетворил спрос на надежные активы и приступил к более рискованным зарубежным инвестициям. Поднебесная решила переориентировать экономику с накопления на потребление, с экспорта – на стимулирование внутреннего спроса.
С другой стороны, в США политики осознали, что далее наращивать долг опасно: там предпринимают шаги по сокращению задолженности и увеличению уровня накоплений. Адаптируясь к изменениям в структуре затрат, доллар ослабел, что помогло Соединенным Штатам увеличить экспорт. Юань, в ответ на желание китайцев больше потреблять, напротив, усилился.
Да, кризис наступил, но вызвали его не глобальные дисбалансы. Хотя в США хватало финансовых сложностей, с проблемой финансирования дефицита внешнеторгового баланса страна не столкнулась. Напротив, от кризиса доллар только выиграл: иностранные инвесторы выстраивались в очередь за казначейскими облигациями США. Главные причины кризиса таились, скорее, в недостатках регулирования и слабом надзоре над деятельностью американских финансовых учреждений и рынков. Кризис породил не Китай, его породили США при «содействии» других развитых стран.
Никто не отрицает стимулирующей роли международного движения капитала. Но главным стимулом служил не чистый приток капитала из других стран в США. Куда важнее были валовые денежные потоки, которыми США и Европа обменивались в сопоставимых объемах, и которые помогли им преодолеть кризис. Их-то, эти потоки, и проглядели приверженцы обеих точек зрения на глобальные дисбалансы.
Будем надеяться, что в следующий раз, когда мир столкнется с глобальными дисбалансами, аналитики окажутся прозорливее. Но будет ли он, этот «следующий раз»? Пару лет назад экономисты были уверены, что дисбалансы восстановятся сразу по окончании мирового экономического кризиса. Сейчас этот сценарий маловероятен: докризисных темпов роста и структуры затрат уже нет ни в США, ни в Китае.
Существовавшим ранее торговым балансам вряд ли суждено возродиться. Если говорить о Соединенных Штатах, то их позиции во внешней торговле будут крепнуть, и этому поспособствуют два фактора. Первый – энергетическая независимость, которую обещает сланцевая революция. Второй – повышение производительности, стимулирующее возврат в США промышленного производства.
Что до развивающихся стран, то политики в них усвоили, что активное торговое сальдо – отнюдь не гарантия быстрого роста. Равно как мощные валютные резервы – не гарантия финансовой стабильности. Есть и другие, более эффективные способы ее достичь – усилить надзор над банками, усовершенствовать систему налогообложения, контролировать дестабилизирующие потоки капитала, дать возможность устояться валютному курсу.
Есть основания полагать, что накопление валютных резервов на развивающихся рынках, возможно, приблизилось к пиковому уровню. А значит, разрешится еще одна проблема, вокруг которой экономисты сломали столько копий.
Барри Айхенгрин
Профессор экономики и политологии Калифорнийского университета
