Второй этап парламентского вклада в преодоление кризиса должен был включить в себя закон об амнистии протестующих и переговоры о будущем Конституции. Но дался он ВРУ непросто. Усреднение подходов оппозиции и большинства затянулось. Одни пытались минимизировать предварительные условия, другие – расширить границы гарантий.
Камень преткновения
То, что закон об амнистии может стать самым проблемным моментом урегулирования кризиса по-парламентски, окончательно очевидно стало 28 января. В первый день внеочередной сессии народные депутаты смогли согласовать только частичную отмену "законов 16 января" (о чем "Подробности" уже писали). А следующей пункт повестки застопорился. На протяжении всего дня большинство и оппозиция так и не смогли договориться о том, как именно должна выглядеть амнистия участников акций протеста.
О том, где именно у дискутирующих сторон проходит "водораздел" было известно заранее. Как принципиальные условия ПР изначально выдвигала два базовых требования. Первое – тяжкие преступления непростительны. Второе – амнистия безусловной быть не может. "После его (законопроекта, – "Подробности") принятия те люди, которые захватили государственные учреждения, должны их покинуть, после чего они освобождаются от уголовного наказания. Но этот закон не распространяется на тех людей, которые совершили тяжкие преступления, например, убийства. После этого правоохранительные органы также отступят и покинуть улицы. Фракция Партии регионов поддерживает данный закон и будет за него голосовать", – оговаривал эти пункты народный депутат Сергей Горохов.
Как и можно было ожидать, предложение в стиле "Утром – деньги, вечером – стулья" у оппозиции понимания не нашло. "Сегодня на заседании Народной рады мы договорились, что работаем всю ночь и попытаемся переубедить большинство, чтобы был проголосован наш законопроект. В первую очередь, нам необходимо освободить наших побратимов", – выстраивал 28 января предпочитаемый порядок действий лидер "Свободы" Олег Тягнибок. А часть парламентариев-оппозиционеров реагировала куда резче. "Будем ответное требование ставить: кто ушел из АП, тогда будет амнистирован, кто уйдет из Кабинета министров – тот будет амнистирован. Будем требование по требованию выставлять и будем вести переговоры", – творчески развил идею об "освобождении" административных зданий Андрей Парубий, напрямую увязав ее с перспективой отставок облеченных властью представителей правящего лагеря.
Еще утром 29 января перспективы успешного прохождения "узкого места" выглядели туманно. Оппозиция закрепилась было на позициях "своих не сдадим". "Наши политические оппоненты выставляют условие, по которому надо закрыть Майдан, и тогда амнистия вступит в силу. Такие условия для людей неприемлемы", – уточнил Арсений Яценюк. Такого поворота следовало ждать – активных митингующих вряд ли порадовало бы предложение сначала разойтись по домам, а уж потом – рассчитывать на снятие уголовных претензий.
В сложившихся условиях прийти к компромиссу быстро переговорщикам не удалось. Единственным заметным событием открывшегося утром 29 января заседания стало выступление Леонида Кравчука. Первый Президент Украины предложил себя и коллегу в живые гаранты договоренностей. "Я предлагаю как человек, стоявший на заре независимости, чтобы не привлекать иностранцев, мы с Леонидом Даниловичем (Кучмой) выступим гарантами (договоренностей между властью и оппозицией). Мы выходим к людям и говорим: вот договорились о следующем. И эти договоренности соблюдаем. Кто не выполняет, то все будут знать, кто это", – заявил он с парламентской трибуны. Но депутатский корпус не торопился соглашаться с таким подходом: в работе ВРУ был объявлен перерыв, сначала до 14, а потом – и до 16 часов. И заняться народным избранникам было чем – на их рассмотрении оказалось, по меньшей мере, три законопроекта об амнистии.
Между стульями
По всей видимости, изначально предполагалось, что в ходе заседания украинский парламент будет рассматривать, скорее, "региональный" вариант решения проблемы. Но кроме него существовали, как минимум, версии "Батьківщини" и внефракционников. В процедуре освобождения от ответственности и закрытия уголовных дел они во многом схожи. А основные различия касаются как перечня статей, на нарушение которых ВРУ готова закрыть глаза, так и условий подобной юридической "слепоты".
Самый длинный амнистионный список предлагал вариант Леонида Емца из объединенной оппозиции. В него включены не только очевидные пункты вроде экстремизма, хулиганства, захвата административных зданий, блокирования дорог, препятствования действиям правоохранителям, угрозы им же и тому подобным статьям из стандартного "антипротестного набора", но и те части УК, которые должны утратить силу (вроде уголовного преследования за клевету), и некоторые статьи широкого профиля – включая кражу и угон. В альтернативных законопроектах предметов интереса намного меньше. Но – следует подчеркнуть – ни один из них не предлагает забыть об убийствах, похищениях или такой популярной статье, как препятствование деятельности журналистов. Но при этом "региональный" вариант авторства Дмитрия Шпенова и Виталия Журавского (в отличие от других, также не предлагает прощать умышленное нанесение тяжких и средней тяжести телесных повреждений – "обоюдоострых" обвинений, которые сейчас могут ударить и по протестующим, и по милиционерам).
Еще одной интересной особенностью законопроектов являлось то, что не все они нацелены исключительно на снятие уголовной ответственности. Так, в проектах фракции ПР и внефракционника Юрия Деревянко говорится и о снятии административных претензий, а вот Леонид Емец этот пункт не учел. Также версия Деревянко – единственная, рассматривающая подобие гарантий спокойного будущего для фигурантов потенциальных и уже открытых дел. В ней предлагается запретить сбор и использование персональных данных участников массовых акций – причем начиная с 21 ноября 2013 года. А вот проект Шпенова-Журавского уже на старте прославился своим вниманием к гарантиям для другой стороны.
Как и обещали, "регионалы" проявили предельную чувствительность к условиям амнистирования манифестантов. Их вариант предполагал, что законопроект заработает только после выполнения ряда требований: освобождения административных и прочих зданий (как в столице, так и в регионах); разблокирования дорог и улиц; демонтажа "палаток, малых архитектурных форм, баррикад" (интересно, коснулось ли бы это требование местных властей в юго-восточных областях, которые нанесли упреждающий архитектурный удар); добровольной сдачи оружия и взрывчатки, если таковые у протестующих найдутся и "роспуска незаконных военизированных формирований" (и снова – вопрос о "дружинниках" с Востока). Таким образом, речь действительно зашла о полном демонтаже "стационарных" протестов, что может обеспокоить многих их участников. Важно и то, что сделать это предлагается в короткий срок – не более 15 дней. В противном случае – амнистия просто не вступит в силу.
С учетом недоверия многих протестующих не только к власти, но и к ведущим оппозиционерам, ожидать, что они одобрят такой властный подход, не приходится. Тем более что проект "регионалов" фактически привязывает амнистию к действиям не протестантов, а властей. Ожидается, что за выполнением митингующими этих условий будет следить генеральный прокурор. И именно Виктор Пшонка в таком случае превратится в контролера государственного милосердия. "Если до окончания срока, предусмотренного статьей 10 этого закона (те самые 15 дней, – "Подробности"), публикация на официальном сайте Генеральной прокуратуры Украины сообщения генерального прокурора Украины о фактическом выполнении участниками массовых акций протеста совокупности действий, предусмотренных статьей 9 этого закона, не была осуществлена, этот закон теряет силу со дня, следующего за последним днем этого срока", – говорится в документе. Таким образом, свобода многих людей могла бы оказаться в зависимости от работы чуть ли не пресс-службы отдельно взятого ведомства. Неудивительно, что компромисс в итоге получился специфическим.
Компромисс одностороннего действия
Вернуться 29 января к работе в запланированные сроки депутатам так и не удалось. Несмотря на то, что о создании четвертого, "обобщенного", законопроекта (позже выяснилось, что его автором стал представитель президента в парламенте Юрий Мирошниченко) было объявлено к началу вечернего заседания, голосов за него, по всей видимости, не находилось. Тем не менее, в Верховной раде решили работать в этот день до упора, а не переносить решение сложной задачи на еще одно "завтра". В конечном итоге, бурный процесс принял необычную для украинских парламентских реалий форму. После 20 часов вечера в затягивающемся заседании фракции Партии регионов принял участие президент.
Судя по отголоскам этой встречи, глава государства настоятельно рекомендовал своим однопартийцам поддержать проект коллеги (оппозиционеров в какой-то момент воодушевила возможность собрать голоса за один из "безусловных" вариантов). Причем, похоже, в ход пошла тяжелая артиллерия от риторики – позднее звучали упоминания о риске роспуска парламента. Несмотря на то, что "миноритарии" тут же начали уверять "большевиков", что такой сценарий маловероятен с юридической точки зрения, против генеральной линии фракция ПР не пошла. По данным системы "Рада" многострадальное голосование состоялось в 22:46. Всего 232 голосами "регионалы", коммунисты и четверть внефракционных одобрили проект Мирошниченко. После чего внеочередная сессия была закрыта – до конституционных проблем нардепы так и не добрались, хотя проекты тематических законов/постановлений все же были зарегистрированы.
Хотя эта версия в Партии регионов считается образцово компромиссной, "меньшевики" заранее отказались за нее голосовать. Причина все та же – условия вступления амнистии (к слову, рассчитанной "исключительно на мирных" митингующих) в действие. При сопоставимом с другими вариантами комплекте "уголовных" статей (его малой версии, надо заметить, близкой к "наборам" Деревянко и Шпенова-Журавского, а не расширенной "сборке" Емца) и "административном" милосердии от выполнения митингующими предварительных действий документ не освобождает. Оных, правда, меньше: речь идет об освобождении административных зданий (а с частью таких пожеланий оппозиционеры были готовы согласиться, чему подтверждением чему служат стычки вокруг зданий министерств), но по всей Украине; разблокирование "персонально" улицы Грушевского, а также "разблокирование других улиц, площадей, переулков, бульваров и т.п. в городе Киеве и других населенных пунктах Украины, кроме тех, на которых происходят мирные акции протеста". Уже сами условия, как таковые, были дискуссионными. Но главной проблемой уже проголосованного законопроекта остается предлагаемая им модель реализации. Она идентична варианту Шпенова-Журавского: 15 дней на освобождение, а там пусть генеральный прокурор разбирается.
Оппозиционеры на такой поворот событий отреагировали болезненно. "Они только что проголосовали закон о заложниках. Власть официально признала, что она этих заложников берет. Там в законе есть даже отдельная статья об этом (имея в виду норму об отсрочке вступления в действие закона на 15 дней)", – пришел к выводу Олег Тягнибок. "Меньшинство" уже предупредило, что позиции сдавать не собирается и в отступление активистов с рубежей не верит. В большинстве же убеждены, что большие уступки невозможны. "Принятие закона об амнистии – это третий компромисс со стороны Партии регионов. Ранее оппозиция просила об отставке Николая Азарова. Мы пошли навстречу, и даже более того – предложили Арсению Яценюку возглавить правительство, а Виталию Кличко место первого заместителя премьер-министра. Они отказались, потому что побоялись брать на себя ответственность. Вторым шагом с нашей стороны была отмена проголосованных 16 января законопроектов. И сегодня был сделан третий шаг: принят компромиссный законопроект об амнистии для участников противостояний в Украине", – подытожил Михаил Чечетов.
Компромиссность одобренного законопроекта – момент достаточно спорный. С одной стороны, он действительно мягче первоначального варианта ПР. С другой стороны, даже с учетом слов автора о том, что "некоторые оппозиционные депутаты тоже работали над его разработкой", особенности процедуры принятия восстают против "компромиссной" теории. Впрочем, некоторые "регионалы" это косвенно подтвердили. "Мы подсчитали наши голоса, проверили наши силы, и когда увидели, что голосов хватает, то проголосовали за проект Мирошниченко. Если бы у нас не было голосов, то мы бы пошли на любой компромисс, и голосовали бы за любой компромиссный законопроект. Мы подошли с позиции большинства, избранного народом", – поясняла после голосования Анна Герман. Возможности для этого у ПР безусловно были. Вот только следует учитывать, что "нелюбому" компромиссу теперь предположительно обязаны следовать люди, которых трудно назвать той частью народа, что избирала большинство или хотя бы доверяет ему. Оппозиционеры, довольно чутко прислушивающиеся к настроения протестующих, это осознают. "Власть делает все для того, чтобы напряжение в обществе повышалось. Переговоры были очень тяжелые. Мы были близки, чтобы принять законопроект Деревянко, который действительно освобождал от ответственности всех участников мирных демонстраций без всяких условий. Но, к сожалению, провластными депутатами был принят законопроект, который еще более повышает температуру в обществе", – указывает Виталий Кличко. И теперь предугадать развитие событий стало еще сложнее. К примеру, покинувшая "региональные" ряды Инна Богословская беспокоится по поводу "силового варианта". "Они будут использовать эти 15 дней, в течение которых люди должны освободить админпомещения для того, чтобы избавиться от всех, кто с их точки зрения не подчиняются первому щелчку и сгруппировать силы для реального нападения на собственный народ", – считает она. Как бы то ни было, предложенная ПР схема действительно позволяет представителям властей маневрировать куда свободнее, чем их оппонентам. А вот выльется ли ее реализация в продолжение протестов вкупе с усилением "уголовного" давления, или дело все-таки удастся как-то решить миром – покажет время. Причем не только пресловутые 15 дней – ведь процесс вступления закона в силу теоретически может занять еще более полумесяца (не говоря уже о гипотетической – из-за значимости роли президента в принятии проекта – возможности вето). Но это уже зависит от расторопности или промедления со стороны Банковой…
Ксения Сокульская
