Почитайте новостные заголовки, и у вас может сложиться впечатление, что на выборах в Европарламент 400 млн европейцев, имеющих право участвовать в них, массово голосовали против ЕС. Да, примерно пятая часть избирателей отдали голоса так называемым партиям антиистеблишмента, в основном – евроскептикам. Но расценивать результаты выборов как отказ от единой Европы неправильно и нечестно.
Сейчас поднимают много шума вокруг тезиса о том, что Евросоюз далек от своих граждан. Это не так. Опросы показывают, что, как и раньше, общество доверяет основным европейским институтам больше, чем их национальным аналогам. Например, рейтинг доверия у Европейского парламента выше, чем у национальных парламентов стран ЕС.
В последние годы авторитет Европарламента немного упал. Сказалась рецессия, в которой винят введенный Евросоюзом режим жесткой экономии и кризис еврозоны. Но даже это не слишком сократило разрыв между Европейским и национальными парламентами в рейтингах доверия граждан. Согласно последним исследованиям, Европарламенту по‑прежнему доверяет около 40% населения Европы. Для сравнения: у национальных парламентов этот показатель 25%.
Еще один момент: не все партии протеста выступают против Евросоюза. В Греции и других странах, сильнее пострадавших от кризиса, молодые люди массово голосовали за левые партии. Эти организации выступают против мер жесткой экономии, но не против ЕС. Наоборот, им хочется, чтобы ЕС проявлял больше солидарности: тогда их правительства смогут больше тратить.
Протест против жесткой экономии силен там, где правительства не смогли эффективно провести реформы – в той же Греции. В Португалии и Испании, экономика которых восстанавливается благодаря росту экспорта, ситуация иная.
Идея отказа от ЕС сильнее прижилась в некоторых странах на севере Европы. Пожилые люди там, как правило, голосуют за популистские партии правого крыла. Особенно в Великобритании и Франции, где безработица и кажущееся отсутствие контроля над миграцией подлили масла в огонь недовольства Евросоюзом. Учитывая, что проблемы обеих стран мало связаны с политикой ЕС, это не может не беспокоить. В экономическом недомогании Франции нельзя винить введенный Брюсселем режим экономии. Великобритания и вовсе не член еврозоны.
Популисты в обеих странах провели успешные кампании, муссируя надуманные проблемы. Исследования показывают, что переезды из бедных стран ЕС в богатые за высокими социальными пособиями – редкость. И что иммиграция стимулирует экономический рост. Но когда зарплаты стагнируют, а безработица растет, на эти факты не обращают внимания.
Другими словами, Евросоюз оказался меж двух огней. С одной стороны, молодежь с юга Европы требует солидарности. С другой – пожилые люди в северных странах недовольны открытыми границами. Конечно, можно попытаться успокоить обе эти категории людей – ослабить режим экономии и отказаться от свободы перемещения в Шенгенской зоне. Но это вряд ли это качнет маятник политических предпочтений обратно в сторону Евросоюза.
У евроскептицизма и протестных настроений есть более глубокие корни. Они кроются в общем недовольстве состоянием экономики и неэффективностью национальных политических систем. Тут попытки смягчить режим экономии или отменить фундаментальное право свободного передвижения внутри ЕС ничего не дадут. Нужно проводить реформы у себя дома, в национальных столицах.
У Евросоюза скромный бюджет. ЕС устанавливает только общие рамки для экономических и социальных правил. На пестром европейском континенте они сильно варьируются. Успехи и неудачи каждой страны во многом предопределены ее внутренними особенностями. Трудности возникают внутри, там с ними и нужно бороться. То, что принимают за голосование против ЕС, на самом деле – протест против социально‑экономических проблем в конкретной стране.
Даниэль Грос
