Российские долговые бумаги могут быть арестованы, в случае если акционеры ЮКОСа выиграют суды в США и Великобритании. Правительству необходимо принять меры для того, чтобы не повторить судьбу Аргентины. Перспективы истребования с России компенсации по иску бывших акционеров ЮКОСА оценил для «Газеты.Ru» Валерий Тутыхин, партнер юридической фирмы John Tiner & Partners (Женева, Швейцария).
— Каковы перспективы дела по истребованию с России компенсации в пользу бывших акционеров ЮКОСа?
— Я считаю, что в процессе с ЮКОСом по Энергохартии юридическая команда России и те, кто принимали решение по юридическим вопросам, допустили кардинальную ошибку — они дали себя втянуть в этот международный арбитраж. И не просто дали себя втянуть, но активно в нем участвовали. И не просто в нем активно участвовали, но и назначили еще от себя арбитра.
— Но российские чиновники исходили из того, что Россия подписала, но не ратифицировала Энергетическую хартию, на основании которой акционеры ЮКОСа требуют компенсации. Следовательно, все-таки оставался шанс доказать, что повода для компенсации нет? Энергохартия фактически может не признаваться Россией. Так?
— Не так. Если вы активно участвуете в арбитраже, вы фактически признаете этот арбитраж. В этом проблема. Вы признаете, что он существует для вас, как орган рассмотрения спора.
— Получается, что Россия сильно упростила задачу своим оппонентам по истребованию компенсации. Но арбитраж по Энергохартии – международная инстанция, которая стоит как бы над национальными судами и ее решения автоматически должны исполняться?
— Она не стоит над национальными судами. Это договорный институт. Вот, например, я вам ссудил денег, и мы договорились, что если вы мне их не отдадите, то я в государственный суд не пойду, чтобы лишний раз не светить то, что у меня, например, деньги есть. А вы не хотите, соответственно, тоже светить, что у вас есть спор со мной. Поэтому мы договариваемся, что мы пойдем в третейский суд. И этот третейский суд вынесет решение.
Над российской стороной нет никого, Россия суверен. Такой же, как США, Британия, любая другая страна. Над государствами никаких судов нет. Государства сами создают договорные суды между собой. И они могут исполнять решения ровно до той степени, пока сами государства этого хотят, и считают это правильным. На этом стоит международное право.
Над государствами нет никого. Поэтому в данной ситуации государство, Россия, само выразило свою волю. И, я считаю, это был промах огромного масштаба со стороны тех, кто формулировал правовую позицию от лица России.
— Тогда поясните, как решения арбитражей вроде того, что состоялся по ЮКОСу, приводятся в исполнение.
— Существует Нью-Йоркская конвенция 1958 года «О взаимном признании исполнения арбитражных решений». Стороной этой конвенции является Российская Федерация и более 150-ти стран мира. По этой конвенции, решения таких вот договорных третейских судов подлежат обязательной имплементации, то есть принудительному исполнению на территории иностранных государств, которые являются участниками этой Нью-Йоркской конвенции. При условии… И перечислены условия.
Первое условие – государство должно быть соответствующим образом уведомлено о судебном разбирательстве. Второе условие – что имплементация этого решения не противоречит публичному порядку в той стране, где вы ищете исполнения этого решения. И так далее.
Но в ЮКОСовском сценарии что произошло? Вопрос применимости энергохартии к Российской Федерации – он спорный.
От того, что Россия выиграла или проиграла в этом ЮКОСовском арбитраже, он не становится менее спорным. Потому что Россия эту хартию подписала, но не ратифицировала. И вот двойственность этого статуса – она, на самом деле, в идеале позволила бы России вообще отказаться от участия в этой процедуре.
И если бы Россия отказалась, юкосовцы столкнулись бы с гигантской проблемой приведения в исполнение этого решения в каждой отдельной стране. Потому что в каждой отдельной стране им пришлось бы по новой доказывать сложнейший доктринальный вопрос, о том, что Российская Федерация на самом деле связана положениями Энергохартии в части разрешения споров. Я хорошо представляю, что это за ночной кошмар такой.
Допустим, истцы обратились бы в суд в США. Допустим, что они нашли на территории США какое-нибудь здание, принадлежащее какому-нибудь российскому государственному унитарному предприятию, ФГУПу, некую росзагрансобственность и решили ее описать и арестовать. В этом случае Россия сказала бы: а мы не признавали решение арбитража, поэтому решение исполнять нельзя. Что должна делать тогда сторона ЮКОСа? Она должна была бы пойти в американский суд общей юрисдикции где-нибудь в Техасе или в Калифорнии и доказывать там, что эта Энергохартия к России применима. А суд общей юрисдикции гораздо менее компетентен, кстати, в этих вопросах, чем специальный арбитраж, который под это только и заточен. И тянулось бы это долгими годами, это дохлое дело.
Второй момент. Россия, если бы она не участвовала в арбитраже, могла бы попытаться доказать в том же американском суде, что решение, вынесенное по делу ЮКОСа, имеет мотивы, близкие к политическим. То есть, можно было бы выставить аргумент о том, что приведение в исполнение такого решения на территории США противоречит публичному порядку.
И опять можно судиться до бесконечности. А в нынешней ситуации, повторюсь, истцы ЮКОСа получили привилегию один раз и навсегда просудиться в одном суде по поводу применимости этой хартии к России и закрыть эту проблему.
— Как сейчас будет развиваться процесс истребования компенсации?
— Я бы исходил из того, что суды в США, Европе, если туда обратятся истцы, вынесут решение о принудительном взыскании с России. Но проблема не в этом. Проблема в том, собственно, за счет какого имущества выигравшая сторона может получить удовлетворение своих финансовых требований.
— Если обнаружат имущество, на которое еще можно будет обратить взыскание…
— Теоретически такое имущество истцы могут найти. Сейчас практика по наложению взыскания на государственные активы сильно меняется. Вы помните старичка Нассима Гаона, который в 90-е годы бегал по миру, пытаясь с России взыскать $640 млн? Сколько лет он бегал? Лет 15, кажется. И до чего-то он добегался?
— Штадельмайер тоже пытался получить компенсацию…
— Да, он что-то отгрыз, копейки какие-то. Гаон практически ничего не добился. Но это меняется. Фонд, к которому я имею отношение, много занимается разными госдолгами, мы очень тщательно мониторим всю практику.
И я хочу сказать, что ситуация, когда с суверенного государства ничего нельзя взыскать, несмотря на наличие судебного решения, сейчас подходит к концу.
— Как так?
— Она подходит к концу из-за серии прецедентов, которые были просужены в Америке в 2012—2014 годах. Эти прецеденты имеют значение не только для американской юрисдикции. Вы аргентинскую историю с долгами знаете?
— Там часть инвесторов не согласилась на списание долга и требует уплаты его целиком, без скидок.
— Да, при этом у Аргентины за границей к тому времени уже не было имущества, на которое можно было легко обратить взыскание. Был анекдотический случай, когда в 2012 году был арестован в водах Ганы аргентинский военный корабль. Еще истцы пытались арестовать кости динозавров, которые Аргентина выставляла в Европе на какой-то выставке. Но это – анекдоты, это не серьезно.
Все госактивы в основном находятся внутри государства. А за пределами если и есть какие-то средства на счетах, например, это резервы, которые принадлежат Центральному Банку страны. Но Центробанки, как правило, отделены от государства. Кроме того, на корсчетах в ЦБ есть средства вкладчиков банков, которые держат деньги в ЦБ. То есть, в каком-то смысле, это народные средства. Поэтому на них накладывать арест нельзя, и, соответственно, взыскивать.
— Каким же образом тогда можно защитить интересы тех, кому не платят суверенные государства?
— Юристы придумывают новые конструкции, судятся и создают прецеденты. Когда Аргентина злостно не платила по своим долгам, несмотря на решения судов, американский суд начал изобретать способы защиты прав тех, кому Аргентина не платила. С подачи очень креативных истцов из фонда NML, которые судились с Аргентиной, был создан прецедент. Суд не арестовал имущество Аргентины, потому что такого имущества за пределами Аргентины не было к этому моменту. Суд принял обеспечительные меры.
Суд запретил всем третьим лицам в финансовом секторе: банкам, инвесткомпаниям, брокерам, даже финансовым консультантам, получать и обслуживать любые платежи по аргентинскому госдолгу.
Запрет действует до тех пор, пока Аргентина не начнет пропорционально платить истцам – держателям облигаций, которые не признали реструктуризацию и списание долгов. Иными словами, американский суд вынес решение по иску к Аргентине, но не против Аргентины, строго говоря, а в отношении третьих лиц.
— Аргентина в результате была отрезана от финансовых потоков…
— Да и после этого допустила технический дефолт. Президент Киршнер в ООН кричала, что это финансовый терроризм со стороны США. Скандал до сих пор не затихает. Но вообще-то американский суд не сделал ничего незаконного. Я имею в виду, что он не сделал ничего, что не укладывалось бы в рамки законодательства. Просто ребята из NML разглядели эту возможность в 2012 году. И создали прецедент.
— И как это перекладывается на историю с иском ЮКОСа?
— Мы российскими долгами не занимаемся, поэтому могу сказать без конфликта интересов.
Россия должна предпринять экстренные меры для минимизации возможных последствий именно вот этого прецедента. Необходимо срочно защитить финансовые потоки страны. Я бы обратил внимание на российские выпуски долговых бумаг, платежным агентом по которым выступают финансовые институты, находящиеся под юрисдикцией США и Британии.
Это известные западные глобальные банки, представленные и в России. Посмотрите последнюю страницу каждого «Проспекта» по выпуску российских гособлигаций – там все написано.
— То есть, истцы ЮКОСа смогут заморозить выплаты по купонам, которые проводят от лица РФ западные банки-посредники, и перевести эти средства в пользу бывших акционеров ЮКОСа?
— Да, существует такой риск.
— Где еще истцы смогут перехватить государственные средства?
— Таких узловых точек в мировой финансовой системе не мало. Подсказки давать не хочу. Говорю только про самую очевидную точку – по гособлигациям.
Понятно, что держателям российских государственных облигаций, среди которых, в том числе, международные финансовые институты, сильно не понравится, что ЮКОС у них перехватывает деньги. Здесь они на стороне России. И Россия заранее могла бы расшить эти рисковые точки, которые могут попасть под удар из-за американского прецедента 2012 года.
— Что конкретно следовало бы сделать, по-вашему?
— Обязать всех иностранных агентов по обслуживанию российского госдолга перевести финансовые потоки по госдолгу в российские госбанки. Платить купоны и «тело» долга только оттуда, а не из Лондона и Нью-Йорка.
— Есть ли у истцов возможность арестовать имущество России, когда страна участвует в международных выставках? Недавно в Милане очередное Экспо состоялось…
— А что взять с этого Экспо? Там одни муляжи, копейки стоят. Бессмысленно с финансовой точки зрения. Разве что раздуть из этого политическую историю могут.
— А военные выставки? Арестуют самолеты, вертолеты, суда российского производства?
— Нет шансов. Во-первых, Россия продает оружие через какие-то структуры, а не как государство напрямую. А на выставке вообще собственником образца может оказаться какое-то третье лицо. Ничего не докажешь. Но главное — военное имущество, по общему правилу, не трогают. Если вы трогаете военное имущество, это без пяти минут акт войны. Ни в одном нормальном суде вы военное судно не арестуете. Ни в Бристоле, ни в Роттердаме, ни в Нью-Йорке, нигде. Военное имущество исключается, дипломатическое имущество тоже. А вот с финансовыми потоками надо быть аккуратнее.
Рустем Фаляхов
