Участники процесса анализируют результаты предновогодней законодательной активности. В конце декабря парламент принял закон о государственном бюджете на 2016 год и поправки в Налоговый кодекс. И то, и другое – в авральном режиме, со значительными – частью вынужденными – нарушениями процедур и в условиях жесткой лоббистской борьбы.
Основные параметры были четко выписаны под требования МВФ – о необходимости неукоснительного соблюдения разнарядок кредитора за несколько недель до голосования предупреждал во время своего визита в Украину вице-президент США Джо Байден. В результате бюджет предусматривает рост экономики Украины на 2% в реальном выражении, инфляцию на уровне 12%, среднегодовой курс национальной валюты – 24,1 гривны за доллар.
Чтобы свести смету, правительство было вынуждено сократить частично гуманитарные и социальные расходы, а также урезать ряд льгот, в том числе АПК. При этом из-за оперативного голосования парламентарии не смогли полноценно ознакомиться ни с самим текстом документа, ни с сотнями поправок к нему, которые до последнего обсуждались в комитетах и голосовались с голоса. Что получилось в итоге?
Михаил Соколов, партнер «Кесарев Консалтинг», заместитель главы Всеукраинской аграрной рады
Все неприятные элементы, которые мы ожидали увидеть в бюджете, там и оказались.
В принципе, отмена спецрежима для аграриев была ожидаемой, все к тому шло. Это требование МВФ, и с этим трудно было что-то поделать.
Но какой была договоренность с правительством? Она состояла в том, что мы отменяем спецрежим, а взамен даем возмещение НДС. И вот здесь можно говорить о нечестной игре, поскольку на выходе мы получили два реестра по возмещению НДС.
Когда появляется два реестра, это уже само по себе указывает на избирательный подход к возмещению. Налогоплательщики были поделены на два сорта, причем абсолютно цинично и открыто, хотя по закону все должны быть равны. Никто к такому не был готов.
Конечно, мы попробуем все отыграть, и будем настаивать на едином реестре получателей НДС. В случае сохранения статус-кво минимальный позитив этой ситуации – если о таком вообще можно говорить – в том, что раньше такие вещи делались подковерно, а, сейчас, по крайней мере, будет видно, кому возместили НДС, и из какого списка эта компания.
Еще один вопрос, который остается открытым: каким образом при разных исходных условиях для различных видов сельхозбизнеса администрировать налоги? Как вы знаете, условия разные – животноводы оставляют себе 80% НДС на спецсчетах, в то время как для растениеводства этот показатель всего 15%. Наверное, это справедливо, учитывая разный уровень рентабельности и экономическую модель этих секторов. Но как это будет администрироваться, если, например, одна партия материально-технических ресурсов была частично направлена на животноводство, а часть – на полевые работы? И насколько корректно в условиях такой неопределенности будут себя вести фискальные органы?
Остап Семерак, первый заместитель главы комитета ВРУ по вопросам европейской интеграции
Если говорить о самом бюджетном процессе, то, конечно, он был далек от того, что прописано в Бюджетном кодексе. Это, безусловно, негативная тенденция, поскольку от этого страдают и качество, и суть документа. Конечно, есть определенные причины, почему возникла необходимость пренебречь процедурой – как и в прошлом году, и в позапрошлом, и в последние 10-15 лет.
Если говорить о поправке [об отсрочке до 2017 года электронного декларирования доходов, что является одним из условий получения безвизового режима с ЕС], которая бурно обсуждалась между Новым годом и Рождеством – и продолжает, хотя и менее драматично, обсуждаться сейчас, то, да, я узнал о ней уже после принятия документа. О ее существовании знали присутствовавшие на заседании бюджетного комитета, где я не был. В зале под стенограмму ее озвучили, но только в формате пункта, без расшифровки, и, конечно, многие не поняли, о чем речь.
Тем не менее, я не вижу грандиозной катастрофы в этой поправке, в отличие от некоторых моих коллег. Дело в том, что де-факто она не могла заработать, так как в Украине не создана необходимая инфраструктура для ее реализации: нет программы, сайта, где можно было бы зарегистрироваться и заполнить декларацию.
Агентство по предотвращению коррупции, которое отвечает за это, пока не работает, хотя три из пяти его членов уже назначены, и могли бы реализовать стоящие перед ведомством задачи. При этом санкции за неопубликованные декларации уже могут применяться, что создает определенную правовую коллизию. Вот чем нужно было бы озаботиться и срочно приняться за работу по созданию всех необходимых механизмов реализации закона.
Александр Бакуменко, заместитель главы комитета ВРУ по вопросам аграрной политики и земельных отношений
Наверное, буду не первым, кто скажет, что государственный бюджет 2016 года построен на «сверх» оптимистичных прогнозах.
Прежде всего нужно отметить тот факт, что мы снова планируем, что доходная часть будет сформирована преимущественно за счет непрямых налогов, а это прямое признание того, что бизнес в Украине убыточен (ожидаем только 8% дохода от налога на прибыль предприятий). Если говорить цифрами, то 52% доходной части будет сформировано за счет НДС и акциза. Теперь понимаю, почему так упорно правительство добивалось отмены спецрежима НДС для сельского хозяйства. Это свыше 20 млрд гривен дополнительно в бюджет, но это была бы катастрофа для агробизнеса, угроза продовольственной безопасности стране.
Мы вместе с коллегами – народными депутатами неоднократно обращались к Кабмину с просьбой не допускать отмены единственной государственной, абсолютно некоррупционной формы поддержки сельхозпроизводителей, четко аргументируя свою позицию, с указанием негативных социально-экономических последствий от таких действий.
А это резкое сокращение объемов сельскохозяйственного производства – на 25-30%, закрытие значительного количества предприятий, сокращение приблизительно от 60 до 100 тыс. рабочих мест, снижение фонда заработной платы в отрасли более чем на 1,3 млрд гривен, потеря экспортной выручки от реализации продукции АПК, приблизительно, в объеме $1,5-2 млрд ежегодно, что негативно отобразилось бы на торговом балансе страны и привело бы к дополнительному давлению на курс национальной валюты. Правительство же было готово «похоронить» село, но выполнить план МВФ.
Я не говорю уже о том, что традиционно каждая 5-я гривна будет генерироваться не бизнесом, а государством – а это новые долги, приватизация госимущества, деньги НБУ и других госпредприятий. В подтверждение этого: по статистике, за 11 месяцев 2015 года каждая 4-я гривна (25% доходной части бюджета) – это неналоговые поступления в бюджет.
Показатели бюджета – признание того, что в экономике рецессия. О каком тогда экономическом росте снова говорит правительство? Не предложено реальных механизмов стимулирования бизнеса. Те же дотации сельскому хозяйству ограничены требованиями ВТО, и составляют приблизительно 3 млрд гривен. Благодаря же спецрежиму за 2014 год на специальных счетах аграриев было саккумулировано около 20 млрд гривен, а это те оборотные средства компаний, которые использовались для развития предприятия.
Акцентирую внимание на том, что на поддержку животноводства в бюджете выделено всего 50 млн гривен. И это отрасль, 90% продукции которой реализуется на внутреннем рынке. А низкая покупательная способность и резкая девальвация гривны в 2015 году привели к тому, что впервые за 10 лет снизились объемы производства по следующим показателям: сокращение поголовья скота – на 8%; молока – на 4,2%; яйца – 12,9%; мяса птицы – на 7,3%; мяса свиней – 3%; мяса овец и коз – 6,8%.
С такими показателями правительство еще и настаивало на отмене налоговых льгот. Депутатам все же удалось частично сохранить спецрежим НДС для аграриев на 2016 год. Для производителей молочной продукции и продукции КРС – 80% НДС остается в распоряжении предприятия, 20% перечисляется в бюджет; для растениеводства – 15% НДС остается в распоряжении предприятия, 85% перечисляется в бюджет; для всех остальных производителей с/х продукции (курятина, свинина) – 50% НДС остается в распоряжении предприятия, 50% перечисляется в бюджет.
Виталий Кравченко
