Первый вице-спикер Рады, регионал Александр Лавринович, — один из трех ключевых претендентов на пост председателя законодательного собрания. Пока между лидерами и уполномоченными лицами парламентских фракций ведутся переговоры по кандидатуре будущего спикера и формату новой коалиции, господин Лавринович рассказал «і» о своем видении работы председателя парламента и оптимальном формате большинства.
– Зачем взят такой длинный перерыв в работе Рады — аж до 2 декабря? Это время нужно для завершения переговоров по созданию новой коалиции?
– Прежде всего, у нас есть календарный план работы, и для того, чтобы мы могли его менять, необходимо решение парламента. По плану, следующая неделя должна быть посвящена работе с избирателями. В пределах пленарных заседаний мы имеем право принимать решения о перерывах и изменениях в работе. Поэтому мы и проголосовали за перерыв на четверг-пятницу, а следующая неделя, как и указано в календарном плане, не будет пленарной. Это, конечно, формальная часть ответа.
Мы прекрасно понимаем, что Верховная Рада без коалиции недееспособна и не сможет долго работать. Мы же видели, как на протяжении года работал парламент. Было очень сложно, исключая работу в сентябре, когда была техническая договоренность двух фракций о совместном планировании работы. Вы же видели, что за этот месяц мы решили больше вопросов, чем за год!
Нужно ответить на вопрос: способен парламент работать дальше или нет? Избрание спикера этот вопрос не решает. Это лишь даст на какое-то время возможность подписывать принимаемые Радой акты, но парламент не будет эффективным. К тому же, по Конституции, правительство подконтрольно и подотчетно парламенту и Рада его формирует. Если в парламенте нет коалиции — правительство беспривязное и безответственное, что опасно для страны.
Поэтому идут переговоры между всеми без исключения фракциями в разных конфигурациях. Чем они закончатся — никто не ответит. Есть понимание того, что мы должны дать ответ, может ли этот парламент работать в отведенный ему Конституцией срок. Это уже не проблема внепарламентского влияния, это внутрипарламентская проблема. Если мы не сможем ее решить, то единственным выходом будет избрание нового состава Верховной Рады. Хотя, пока что я имею основания надеяться, что этот парламент будет работать весь отведенный ему срок — до 2012 г.
– То есть президент сейчас никак не влияет на процесс переговоров и не подгоняет фракции?
– Давление президента — очень большое преувеличение. У него нет такой возможности, есть лишь одна фракция. Да и то, достаточно проблемная.
– Кто сейчас представляет различные фракции на переговорах? Партия регионов, к примеру, делегировала кого-то?
– Эти вопросы можно задать руководителям фракций, именно они делегируют депутатов на переговоры.
– То есть планируется, что сначала будут завершены переговоры о создании коалиции, а лишь потом будет голосование по спикеру?
– Возможны абсолютно разные варианты — здесь нет какого-то одного сценария.
– Какой из форматов коалиции вас бы устроил, если вас изберут спикером?
– Любой. Главное, чтобы это была дееспособная коалиция, которая имеет достаточное количество голосов и ясный план действий. Это нормальный процесс, когда есть большинство и оппозиция.
– Зачем Партия регионов продолжает настаивать на принятии закона о судоустройстве и статусе судей, наряду с другими антикризисными?
– Мы предлагали этот вопрос рассматривать в сессионном зале, чтобы сделать серьезные шаги по реформированию судебной системы. Ее состояние сейчас очень опасно. Это не есть основная составляющая решений, которые должны приниматься по минимизации последствий финансового кризиса. Но это постоянно действующий очаг кризисных явлений. Когда система судов работает не на восстановление справедливости, а лишь создает напряжение и разочарование в обществе, — доверие к ней сейчас существенно подорвано.
Говорить, что мы настаиваем на принятии этих законов, будет преувеличением. Мы поддержали этот проект в первом чтении, понимая, что это необходимо. Теперь мы готовы его рассматривать в сессионном зале постатейно.
– Почему Партия регионов до сих пор не выдвинула вашу кандидатуру на должность спикера? Нет единого мнения или в этом просто нет необходимости?
– У фракции есть такое решение. А в регламенте есть статья, которая описывает процедуру избрания председателя Рады. Она предусматривает, что кандидатов на эту должность предлагают парламентские фракции и народные депутаты. Происходит это в сессионном зале в момент оглашения вопроса к рассмотрению.
То, что сделал депутат Александр Омельченко, зарегистрировав проект постановления с кандидатурой Владимира Литвина, не предусмотрено регламентом.
Вот когда будет объявлено рассмотрение вопроса о выборах спикера, тогда и будет выдвижение кандидатур. Если бы фракция ПР насчитывала 226 депутатов, то вопрос был бы давно решен. Для того, чтобы было результативное голосование, нужно договариваться с другими фракциями. Сейчас этот процесс идет.
– Согласны ли вы с тем, что спикер является фактически третьим лицом в государстве? Или это техническая должность? Экс-спикер Арсений Яценюк в интервью «i» говорил, что фигура спикера в украинской политике преувеличена.
– Понятно, что председатель Верховной Рады — это человек, который должен организовать работу парламентских комитетов и фракций. Все решения Рады принимаются большинством голосов — 226 и более. Чтобы их найти, нужно искать взаимопонимание между фракциями. Вопрос в повестку дня ставится после того, как существующая коалиция или группа фракций, объединяющая более 226 депутатов, с единой точкой зрения выступит за это. Нужно создать условия для диалога между фракциями и для эффективной профессиональной работы в парламентских комитетах. Это и есть функция спикера. Априори здесь нет места для создания себе политического имиджа. Свою политическую позицию спикер должен реализовывать в подготовленных законопроектах и голосованиях.
Политическое руководство — это президент и политическая сила, которая победила на парламентских выборах и сформировала правительство во главе со своим лидером. Я с юмором слушаю, когда говорят, что кандидат в спикеры должен представить свою политическую платформу и рассказать, как он будет выводить страну из кризиса. Такой возможности у председателя парламента нет. Спикер — модератор и администратор, а личные политические позиции, отдельные от своей фракции, здесь недопустимы.
Понятно, что в организационной работе не может быть преференций для той фракции, которую представляет спикер. Все фракции и депутаты равны. Я это прекрасно понимаю и знаю, как достигать положительного результата. Проблемы взаимоотношений спикера и его родной фракции не должно быть.
– Последние несколько недель, когда господин Яценюк был спикером, парламент не мог сформировать повестку дня. Это его личная проблема или он все же стал заложником распада коалиции, когда согласовывать порядок работы в зале стало крайне сложно?
– Это было фактически на протяжении всего созыва. Конечно, он тоже не волшебник, чтобы решать нерешаемые вопросы. Да, коалиция распалась, у него не было поддержки большинства. Стремление каким-то образом сформировать повестку дня без поддержки фракций — безуспешно. То, что у нас до сегодняшнего дня нет повестки дня на текущую сессию, является ответом на поставленный вопрос.
– Вы готовы работать спикером без коалиции?
– Это совершенно непродуктивно, неэффективно и опасно для страны. Это возможно на короткое время, чтобы создать условия для завершения консультаций и создания коалиции. Парламент без коалиции возможен, когда есть президентская республика, которую мы де-факто имели с 1994 г. по 2006 г. Тогда парламент был политически безответственным, и, как следствие, принимал массу законов, которые никто не выполняет, особенно в части обязательного бюджетного финансирования, а президент сам формировал правительство и региональную исполнительную власть. В существующей модели парламент без коалиции невозможен.
– Стоит ли включить в Конституцию пункт об обязательной отставке правительства после распада коалиции?
– Так происходит во всех европейских странах. То, что у нас этого нет, — особенность украинского политического менталитета. У нас очень многие хотят сделать из Конституции инструкцию. Но в ней не должны быть очевидные вещи. Государственные деятели должны быть в значительной мере носителями политической культуры и ответственности перед страной.
Было бы абсолютно логично, если бы правительство подало в отставку, но оно бы все равно до сегодняшнего дня работало, исполняя свои обязанности в полном объеме. И это все равно был бы позитивный шаг правительства, демонстрирующего понимание, что Кабмин — продукт коалиции.
Коалиции не стало — открывается дорога для формирования нового состава правительства. Сейчас ситуация такова, что эта дорога закрыта. Если сформируется новая коалиция, то она не сможет начать формирование нового правительство. Потому что для ухода этого правительства в отставку нужно либо высказать недоверие действующему Кабмину, либо получить личное заявление премьер-министра.
– Справедливо ли БЮТ в последнее время опасался, что Партия регионов и другие фракции были готовы проголосовать резолюцию о недоверии Кабмину, чем часто и пояснял причину блокирования трибуны?
– Можно найти массу причин для блокирования. Они просто блокировали работу парламента, который мог проголосовать за решения, позволявшие реализовать указ президента о внеочередных выборах. Это единственная правдивая причина.
Желание принять резолюцию о недоверии было лишь в июне 2008 г. Был проект, его не поддержали, и на этом вопрос был закрыт. В следующий же пленарный день, в начале следующей сессии, коалиции не стало уже юридически. Мы это прекрасно понимали. Мы понимали, что нужно делать следующие шаги — другой формат коалиции и правительства. Но в украинской политике не все так просто решается.
– Правда ли, что у БЮТ и у Яценюка была договоренность: он на посту спикера является гарантом того, что результативного голосования по финансированию досрочных выборов не будет?
– Почему? Яценюк в разных вариантах ставил этот вопрос на голосование.
– А вы бы поставили этот вопрос на голосование?
– Я не считаю, что спикер парламента может принимать решения, что ставить, а что не ставить на голосование. Это решение принимают народные депутаты.
– Конституционный суд (КС) признал неконституционным весь регламент ВР. Стоит ли его принять законом в ближайшее время?
– Формальная составляющая говорит о том, что КС признал регламент в целом неконституционным. После этого парламент принял новый акт Верховной Рады. В ст. 92 Конституции сказано, что организация и порядок деятельности ВР определяется законом, а ст. 83 предусматривает, что порядок работы Верховной Рады определяется Конституцией и регламентом Верховной Рады Украины.
Основной закон разрешает парламенту принимать законы, постановления и другие акты. Поэтому Рада и утвердила регламент отдельным актом, а другая часть парламентской работы регулируется законами о статусе народного депутата и законом о комитетах и комиссиях Верховной Рады
Есть вопрос другого порядка. Порядок организации и деятельности КС, как и процедура рассмотрения ним дел, должны определяться исключительно законом, как определено статьей 153 Конституции. Почему же в своей работе сам КС руководствуется в том числе и своим регламентом? У судей КС не возникает вопросов по этому поводу, хотя в Конституции нет ни слова о регламенте КС.
Ни один парламент мира не может работать без процедурного документа. Как тогда решать вопросы организации законотворческой работы, функционирования парламентских фракций? У нас из этого создали большую проблему, пытаясь сделать его предметом торгов. Я не уверен, что регламент должен быть законом. Теоретически же, можно сделать его законом, если будет воля достаточного количества депутатов.
– Как вы относитесь к проблеме слияний и поглощений партий?
– Нормально отношусь. Как раз путем слияния нескольких партий была создана Партия регионов. А если вы спрашиваете о процессе, который пытались инициировать в «Нашей Украине», то здесь все было очевидно с самого «дня рождения» — они не собирались создавать единую партию, хоть постоянно об этом и говорили. Проблемы никакой нет. Закон о политических партиях исчерпывающе регламентирует все эти процедуры.
– В последнее время в Партии регионов сразу несколько ваших коллег по фракции заявили о своей особой позиции по отношению к руководству партии или отдельным ее руководителям. Это симптомы проблем в ПР или это лишь эпизоды? Почему ваши коллеги сделали такие заявления?
– Для меня приятно, что Партия регионов — это не воинское подразделение, и устава, который бы предусматривал подчинение младшего старшему, нет. Неудивительно, что в этой партии есть люди, чья точка зрения не совпадает с точкой зрения других людей, мнением большинства. Мы что, хотим иметь секту, где нет права на собственные суждения? У каждого человека есть карьерные амбиции и если он не может их реализовать, возникает соответствующая реакция. Нет вообще никакой проблемы, это как раз показывает, что у нас есть разные точки зрения.
– Какие первоочередные акты нужно будет одобрить Раде после завершения внутрипарламентского кризиса?
– Это решать руководителям фракций, особенно если будет создана коалиция. Спикер должен будет исполнить их волю. Безусловно, самым главным антикризисным документом должен стать проект госбюджета на 2009 г. Нужно будет принять законопроекты, где будут сформированы подходы к стимулированию внутреннего рынка. Но жаль, что нет комплексного подхода по всем составляющим, с тем чтобы мы не реагировали на постоянно ухудшающуюся ситуацию. Это не позволяет нам принимать решения до того, как мы будем иметь негативные явления.
Актуальной останется судебная реформа. Актуальными остаются изменения в Конституцию в части местного самоуправления и, возможно, вопросов судебной системы. Если решать вопрос судебной реформы через Конституцию, модель судебной реформы может быть другая — тогда нужно будет менять законопроекты, которые мы уже приняли в первом чтении.
Александр Владимирович Лавринович родился 28 июня 1956 г. в Овруче (Житомирская обл.). В 1978 г. окончил Киевский университет им. Т.Г. Шевченко по специальности «инженер-физик», а в 1998 г. — Национальную юридическую академию им. Ярослава Мудрого (Харьков). Кандидат технических и юридических наук.
1978-1991 гг. — сотрудник Института сверхтвердых материалов Национальной академии наук Украины. 1990-1992 гг. — преподаватель в Киевском политехническом институте. С 1989 г.— член НРУ, в 1990-1998 гг. — зампредседателя НРУ, член политсовета и центрального провода партии. 2002-2005 гг. и 2006-2007 гг. — министр юстиции. С 2007 г. — народный депутат от Партии регионов. С сентября 2008 г.— первый вице-спикер Рады.
Женат, воспитал двух сыновей.
