Одним из трех основных экономических партнеров Украины является Азия. По сравнению с ЕС и СНГ у нее одно неоспоримое преимущество: мы туда интегрироваться не будем ни при каких раскладах.
Проникновении Украины в страны Малой Азии и Ближнего Востока слишком многое зависит от интеграции в сфере обороны, а также навыков Киева по участию в системах международной безопасности
В двадцатке государств, имеющих наибольший торговый оборот с Украиной, пять позиций занимают страны Азии — Турция, Китай, Индия, Корея и Япония. Помимо торговых связей есть еще и инвестиционные проекты — как украинские в Азии, так и азиатские в Украине. Однако «азиатский континент» все еще остается регионом неиспользованных возможностей для Украины. В освоении тамошнего рынка, как и в привлечении капитала из Азии, Украина существенно отстает от той же России.
Между тем свои интересы есть у Украины во всех без исключения частях азиатского сообщества, доля которого в мировой экономике уверенно приближается к 25%, а в демографическом исчислении давно перевалила за половину. Мусульманская Азия, Израиль, Индия, Китай, Дальний Восток, АСЕАН — всюду и нам есть что предложить, и есть что предложить нам. Нет нужды делать Азию украинской, как и Украину — азиатской. Но вот укрепить свои позиции в многополярном мире Украина и страны Азии могут друг другу помочь.
Правительства Украины и Турции в минувшем году поставили перед собой задачу увеличить торговлю между странами с нынешних $2 млрд до $10 млрд в течение ближайших пяти лет. У амбициозных темпов можно определить две главные составляющие: масштабные совместные оборонные и топливно-энергетические проекты. Причем при детальном рассмотрении необходимость и полезность таких проектов не всегда являются паритетными для обеих стран.
ТУРЕЦКИЙ ГАМБИТ
Крупнейшим оборонным проектом можно считать проведенный в 2000 году первый этап тендера на разворачивание в Турции танкосборочной программы общей стоимостью $4 млрд. Программа обусловлена ростом угрозы для Турции автономизации Курдистана в соседних Иране и Ираке. Во время первого этапа тендера Германия предложила Анкаре проект завода по сборке ограниченного парка машин Leopard-2А6, Франция также представила план «лимитированного» завода существующих танков Leclerk, США на тех же условиях предложили собирать машины M1A2 Abrams. Украина пошла дальше своих конкурентов — потратив авансом средства из своего госбюджета, она разработала специально для Турции проект завода по сборке неограниченного парка «эксклюзивно турецкой» модели танка Т-84–120 «Ятаган» (на 70–75% состоящей из украинских узлов).
В течение 2001–2005 годов Турция откровенно пыталась затянуть дорогостоящий тендер, объясняя задержку потерями, которые бюджет страны понес в результате потрясших в этот период страну дождей, эпидемий и землетрясений. Но на самом деле Турция использовала тендер как инструмент воздействия на крайне сложную процедуру принятия ее в ЕС — официальная Анкара рассчитывала на поддержку Германии, а взамен победителем второго этапа тендера мог бы стать завод по сборке Leopard-2А6 немецкой компании Kraus Maffey. Однако Берлин на перспективу дорогого (по турецким меркам) танкового заказа должным образом так и не отреагировал. Во многом из-за этого после произошедшей в 2005 году очередной отсрочки принятия Турции в ЕС Анкара стала открыто заявлять о том, что грядущий заключительный этап тендера вполне может выиграть Украина, которая намерена построить в Турции завод по выпуску эксклюзивной модели танка без количественных ограничений.
Вторым оборонным украинско-турецким проектом является тендер стоимостью $1,5 млрд, объявленный Турцией в 2001 году, на право покупки серии малых ракетных кораблей класса фрегат. Формула сделки предполагает продажу восьми кораблей плюс модернизацию четырех существующих. Победителем первого этапа тендера признан международный целевой консорциум UFUK International, созданный Jelik Trans (Турция), Gibbs&Cox Inc. (США), Israel Aircraft International, а также украинскими КБ «Прогресс», Казенным исследовательско-проектным центром и николаевским ОАО «Дамьен Шипъярдс Океан». Однако и этот тендер до сих пор не завершен по причинам, сходным с затягиванием украинско-турецкого танкового контракта. Единственным конкурентом UFUK выступают верфи Германии, на чью поддержку Анкара, все еще стремящаяся в ЕС, упрямо продолжает рассчитывать.
Третьим по весу оборонным проектом Украины и Турции является деятельность Международного научного центра высоких технологий (МНЦВТ «Гебзе»). Обе страны создали его еще в 1998 году для совместной разработки электронных комплектующих средств связи и противовоздушной обороны, и произошло это накануне объявления Турцией тендера на право разработки первого турецкого спутника видового оптического сканирования. Тендер в 1999 году выиграла британская компания SSTL, после чего в 2003 году был выведен на орбиту мини-спутник, изготовление которого обошлось заказчику около $35 млн. И тем не менее именно проект «Гебзе» Киев и Анкара считают наиболее продвинутым. Подтвердить это сможет завершающаяся 17 ноября процедура подведения итогов тендера на право предоставления Турции услуг стоимостью более $240 млн по производству двух геостационарных спутников оптической и радиолокационной разведки Gokturk, а также наземных станций связи и управления. В настоящее время потребности Минобороны Турции в рамках соглашений о членстве в НАТО удовлетворяет американская система GeoEye. В 2000 году ее производитель продал Турции станцию метрового разрешения под упомянутый выше турецко-британский оптический спутник, срок эксплуатации которого истекает в 2007 году.
Как показывает анализ трех ведущих проектов Анкары и Киева в оборонной сфере, все они очень сильно зависят от темпов продвижения Турции в ЕС: чем ниже эти темпы, тем больше шансов, что многомиллиардные заказы получит Украина, так же безответно стучащаяся в двери Евросоюза. Победа Украины в этих тендерах, с точки зрения Анкары, должна стать откровенным вызовом Брюсселю. Во многом из-за такого неспешного развития военно-промышленных проектов тормозятся и куда более неотложные крупные украинско-турецкие инвестиционные проекты в гражданских отраслях экономики. Крупнейшим из них считается реализация подписанного еще в 1997 году двустороннего договора «О нефтепроводной системе Джейхан — Самсун». Договор предполагает ежегодные поставки в Украину и далее в станы ЕС 25 млн т нефти, добываемой в странах Ближнего Востока. Проект технологически привязан к его украинскому сегменту, нефтепроводу «Одесса — Броды», до начала работы которого запускать турецкий сегмент не имеет смысла.
Еще одним, более успешным двусторонним проектом в энергетической сфере является деятельность украинского ЗАО «Газтранзит», учрежденного в 2001 году. «Нафтогаз Украины» и «Газпром» владеют по 37% акций этого ЗАО, еще 26% акций принадлежат турецким Turusgas (18%) и Transbalkan (8%). Проект предполагает совместные украинско-турецкие усилия для удвоения мощности магистральных газопроводов, идущих вдоль западного побережья Черного моря, которые пока не превышают 34 млрд м3 в год. Расширение мощло завершено в 2004 году, 80% финансирования взял на себя ЕБРР, пекущийся о снабжении газом Румынии и Болгарии, вступающих в ЕС в 2007 году. Отличительная черта проекта заключается в том, что он позволит нарастить мощности прокачки газа как из России в Украину, на Балканы и в Турцию, так и через Турцию из стран Ближнего Востока.
Два названных энергетических проекта в случае их успешной реализации способны круто изменить нынешнюю структуру украинско-турецкой торговли. Лидирующей статьей в таком случае станут нефть и газ. Пока же в ее структуре преобладают экспорт из Украины черных металлов и азотных удобрений (51 и 12% украинского экспорта в 2005 году), продукция АПК (10%), кокс и продукция химического синтеза (по 9%), древесина (4%) и полимерные материалы (2,5%). В импорте из Турции доминируют полимеры нефтехимии (21%), автомобили, машины и оборудование (18%), а также товары АПК (15%, из них на фрукты и табак приходится соответственно 6 и 4%). Прочие изделия турецкой промышленности занимают в украинском импорте более 11% — это строительные материалы, картонно-бумажная продукция и электрооборудование.
Яркой диспропорцией нынешней товарной структуры является традиционно высокое положительное сальдо в пользу Украины, превышающее $0,5 млрд. Очень заметна в торговле двух стран и промышленная диспропорция. На долю промышленности в экспорте Украины в Турцию едва приходится 1%, тогда как турецкая сторона довела долю своих промышленных товаров уже до 20%. Большинство экспертов и с украинской и с турецкой стороны полагают, что только гармонизация этих двух диспропорций безо всяких «мегапроектов» позволит двум странам удвоить товарооборот в 2008–2009 годах.
ИРАНСКАЯ ГАЗОВАЯ ИГРА
Иран обладает второй после России долей в общемировых запасах природного газа, себестоимость добычи которого на иранском побережье Персидского залива в несколько раз дешевле ресурсов российского Заполярья. К тому же после состоявшегося в 2003 году расширения границ ЕС и грядущего в 2007 году выхода границ Евросоюза к Черному морю Иран стал географически куда более близким к Европе, чем далекие от нее и очень «транзитозависимые» ресурсы России.
Своевременный прогноз последнего обстоятельства заставил Украину еще в конце минувшего десятилетия предложить Ирану веский «технологический ангажемент» — предоставление отсутствующих у него гражданских промышленных технологий в обмен на первоочередное удовлетворение украинских газовых потребностей. Первым проявлением такой политики в середине 90-х годов стало интенсивное участие Украины в строительстве Исфаханского металлургического комбината, крайне необходимого этой стране для начала собственного производства бронетехники, а также участие в проектировании Бушерской АЭС и Исфаханского авиастроительного завода.
Но спорный гражданский статус проекта в Бушере и давление со стороны США заставили Киев отказаться от прямого участия украинских предприятий в иранской ядерной программе. Взамен отказа Вашингтон предоставил тогда Украине ценные технологи унификации ядерного топлива российского производства. Подобная ситуация сложилась и с весьма осторожным отношением Украины к началу серийного производства в Исфахане первых иранских самолетов и бронетехники.
В то же время выполнение сугубо гражданских авиационного и металлургического проектов позволило Украине к 2002 году довести двустороннюю торговлю до $300 млн в год. Иранский экспорт в нашу страну во многом из-за блокирования Россией существующего газопровода «Иран — Азербайджан — Украина» оставался парализованным.
Период 2003–2004 годов, после завершения украинско-иранских проектов, был отмечен актуализацией потребности Евросоюза в иранских газовых ресурсах. Одним из признаков этого стал подряд по объединению газовых сетей Ирана и Туркменистана. Проект был выполнен украинскими компаниями в 2004 году и позволил Тегерану приступить к эффективному экспорту газа с севера страны в Турцию и с 2005 года — в Закавказье (Азербайджан и Грузию). В начале 2005 года «виртуальное» давление гигантских запасов иранского газа на монополизированный Россией рынок стран Евросоюза еще более актуализировалось. Свидетельством тому стали начатые в прошлом году переговоры Ирана с Евросоюзом, формат которых предполагает отказ Тегерана от ядерной программы взамен на обеспечение ему гарантированной квоты в 20–25% рынка всего газопотребления стран Восточной Европы.
В подтверждение этого формата особый правительственный фонд США (Millenium Capital Company) летом 2005 года принял решение о выделении Грузии гранта на сумму $49,5 млн с целью восстановления магистрального газопровода «Иран — Армения — Грузия». Вторым шагом к формату «газовый рынок в обмен на ядерный отказ» считается решение правительства Австрии, председательствовавшей в 2005 году в ЕС, поручить австрийской государственной компании OMV выделить $1,5 млрд на строительство газопровода «Иран — Турция — Румыния — Австрия» (Nabucco).
Строительство данного газопровода вместе с действующими мощностями газовых сетей региона позволит Восточной Европе к 2010–2012 годам начать покупать 60 млрд м3 дешевого иранского газа. По состоянию на конец 2006 года его цена на ирано-туркменской и ирано-турецкой границах составляет $46/тыс. м3 — это разительно менше, чем цены в $130 и $116, которые Россия выставила на 2007 год Украине и Турции.
Пока что Россия, сохраняющая монополию на газовом рынке ЕС и Украины, склонна сопротивляться этому: Кремль буквально «нашпиговывает» Иран новейшими технологиями и провоцирует Тегеран на дальнейшее противостояние с Западом. Однако большинство европейских экспертов отмечают, что формула «газовый рынок в обмен на ядерный отказ» может быть реализована на любой стадии нынешней иранской ядерной эскалации. И, похоже, только этот европейский сценарий позволяет Украине надеяться на увеличение нынешнего торгового оборота за счет начала импорта иранских энергоресурсов.
СТРАНЫ «ОДНОГО КОНТРАКТА»
В отличие от очень разноплановых и динамичных экономических отношений Украины с Турцией и Ираном торговля нашей страны с подавляющим большинством других стран Ближнего и Среднего Востока пока не выходит за рамки сопровождения интересов одного-двух частных инвесторов либо же одного-двух контрактов. Эти интересы играют в двустороннем обороте с каждой из стран роль своеобразного «локомотива»: с одной стороны, за его счет поддерживается львиная доля торговли, но с другой — наличие узкого круга доминирующих интересов тормозит развитие альтернативных и зачастую более масштабных инициатив.
Наиболее ярким примером такого положения вещей можно назвать отношения с Пакистаном, чья торговля с Украиной развивается под влиянием масштабного танкового контракта. Спустя десять лет с начала реализации его суммарная стоимость с учетом сопутствующих услуг к концу 2006 года превысила $1 млрд. Даже с учетом того, что пакистанский контракт стал для украинского танкостроения пилотным, за ним прежде всего просматривается пакистанский интерес: если бы не переоснащение пакистанской армии, Украина потеряла бы всего лишь один завод, зато Пакистан вполне мог лишиться контроля над частью своей территории, граничащей с Индией и Афганистаном. И прекрасно зная этот интерес, Киев, увы, так и не смог определить для себя, где в Пакистане заканчиваются нынешние, зачастую сиюминутные украинские коммерческие интересы и где начинаются «длинные» деньги. К стратегическим просчетам Украины в этой стране относится безуспешная попытка получить дорогие подряды от пакистанского газового консорциума CentGas и, по оптимальному сценарию, войти в учредители данного объединения. CentGas был основан в 1998–2004 годы для расширения географии экспорта природного газа из Туркменистана и строительства Трансафганского газопровода. Присутствие в консорциуме представителей Украины могло бы помочь ей стабилизировать очень важный и единственный на сегодня источник импорта газа, которым считается туркменский. Но Киеву, полностью зависящему от транзита туркменского газа через Россию, пока не удается получить доступ к этому ресурсу с противоположной — афганской — стороны для импорта по схеме уступки.
По официальной версии, у Украины якобы нет денег, чтобы пробиться в учредители CentGas, хотя покупка минимального пакета в этом предприятии не сопоставима даже с десятой долей стоимости вышеуказанного пакистанского танкового контракта. Утвержденная же общая стоимость строительства Трансафганского газопровода составляет $3,5 млрд. 46,5% акций операционного консорциума CentGas сосредоточено в руках американской нефтяной корпорации Unocal (подразделение нефтяной корпорации Chevron), 15% владеет саудоаравийская Delta Oil, 7% принадлежит правительству Туркменистана, по 6,5% акций имеют японские Inpex и Itochu, 4% — корейская Hyundai, 3,5% — пакистанская Crescent Group. Оставшийся 11%-ный пакет в середине 2006 года выкупил Азиатский банк реконструкции и развития. Причем Пакистан в это же время официально предложил небольшую часть этого пакета Украине, но не услышал внятного ответа от Киева, который пока склонен ограничиться положительными результатами «локомотива» двусторонней торговли — украинско-пакистанского танкового контракта.
Подобный «локомотив», убаюкивающий внимание киевских политиков и явно тормозящий проработку новых направлений торговли, присутствует и в отношениях Украины с двумя другими странами Ближнего и Среднего Востока — ОАЭ и Иорданией. Суммарный торговый оборот с этими государствами составляет около $0,4 млрд. В товарной структуре украинского экспорта традиционно доминируют черные металлы, но роль «локомотива» торгового оборота играют крупные контракты на поставку в указанные страны отечественного оружия и спецтехники. Не вдаваясь в их специфику, даже при поверхностном анализе можно заметить, что такие контракты зачастую не позволяют развивать необходимые Украине проекты в гражданской сфере экономики. К ним прежде всего относится проект разворачивания работы в Арабских Эмиратах совместного добывающего предприятия Naftogaz Middle East (NME), а также проект участия Украины в строительстве проходящего через территорию Иордании Трансарабского газопровода. Оба проекта уже в ближайшие годы могли бы обеспечить Украине эффективный доступ к импорту нефти и газа из альтернативных источников, но на них у страны, выручившей сотни миллионов долларов от продажи оружия Иордании и ОАЭ, как ни парадоксально, «нет необходимых средств».
