Кризис периферии еврозоны перебирается в устойчивые экономики. Еще несколько месяцев назад инвесторы действовали следующим образом: продавали гособлигации европериферийщиков, а высвободившиеся средства припарковывали в надежные германские и французские гособлигации. Так было до последнего времени, но сейчас и эта картина поменялась. Продавая бонды стран периферии инвесторы уже не покупают гособлигации, например, Франции – они их продают. Покупают пока только немцев.
Индекс STOXX 600 Banks Index, отслеживающий динамику акций крупнейших европейских банков торгуется ниже достигнутого 18 июля двухгодичного минимума в 166 пунктов.
Вчера спред по десятилеткам Франции/Германии вырос до 81 б.п. – это рекордный показатель для этих стран с момента введения евро. Впервые за время долговые рынки двух столпов еврозоны не действуют в унисон – хороший повод задуматься над перспективой полномасштабного регионального кризиса в Европе.
Спред по десятилеткам Бельгии/Германии вырос сегодня до 203 б.п. – это рекордный показатель с 1999 года.
Политическое сердце Евросоюза тоже не очень здоровое: высокий госдолг (под 100% ВВП), распри между фламандско- и франкоговорящей общинами, ну и вездесущий дефицит бюджета. Пока распродажи гособлигаций Бельгии не такие шустрые, как у Испании и Италии, но, все же, доходность бельгийских бондов обновила вчера двухгодичный максимум. Не очень хорошая динамика.
Сомнения инвесторов в долговых рынках Бельгии, и что опаснее, Франции – тревожный симптом. Похоже, что спустя полтора года после начала европейской долговой эпопеи, становится очевидно, что этот кризис настолько же ограничен странами периферии, насколько Азиатский кризис 1997–1998 ограничивался Таиландом (а ведь далекой весной 1997-го многие думали именно так). В начале 1997 рынок засомневался в способности бурно росших до этого «азиатских тигров» удержать завышенные курсы своих валют по отношению к доллару – слишком бурно росло кредитование в этих странах, слишком сильно раздулись пузыри акций и недвижимости, слишком поверили эти страны в свое блестящее будущее, а правительства утратили чувство осторожности и бережливости. Весной 1997 года власти Таиланда, уставшие бороться с оттоком капитала из страны, отказались от привязки бата к доллару и пошли на девальвацию. Это был поворотный момент, триггер будущего азиатского кризиса. Действия тайских властей показали, что другие страны Юго-Восточной Азии с похожими экономическими характеристиками также не смогут удержать курс своих валют. Начался массовый отток капитала из экономик других «азиатских тигров», Малайзии, Индонезии, Филиппин, Южной Кореи. Оставалось только одно – наблюдать, кто сколько сможет продержаться.
Уже сейчас очевидно, что средств фонда спасения периферийцев European Financial Stability Facility (EFSF) в 440 млрд евро для спасения таких крупных экономик, как Италия и Испания, просто не хватит – после того как деньгами фонда пользовались Греция, Ирландия и Португалия в нем и так осталось всего 275 млрд евро. А сколько может понадобиться для Италии и Испании? Главный экономист Citigroup Виллем Баутер считает, что для того, чтобы погасить панику, нужно не меньше 2 трлн евро плюс недвусмысленные гарантии оплатить счета соседей от Германии.
Проблема, однако, в том, что 2 трлн евро – это не фунт дыма даже для Берлина. Госдолг Германии и так не маленький – свыше 80% ВВП, а годовой ВВП – около 2,5 трлн евро. Ясно, что спасать всех Германия не только не захочет, но и не сможет. Совокупный годовой ВВП Германии плюс Нидерланды, Австрия и Финляндия – 3,5 трлн евро – но общую картину это не сильно меняет. Теоретически, можно принять в расчет и Францию с 2 трлн годового ВВП, однако госдолг Франции и сам превышает 85% ВВП, да еще и растет в связи с высокими дефицитами бюджета – как бы ей самой в скорости помощь не понадобилась. Посему выходит, что скинуться на помощь Греции, Ирландии, Португалии Италии и Испании толком некому – сил Германии плюс Нидерландов, Австрии и Финляндии на это не хватит. А если к компании периферийщиков добавятся Франция и Бельгия?
Францию, разумеется, стоит приподнять чуть выше обычного уровня европериферии – это одна из немногих развитых стран, имеющая адекватную энергетическую и инфраструктурную государственную политику. После нефтяного эмбарго 1973-го Франция решила, что не станет впредь заложницей экспортеров нефти и сделала ставку на атомную промышленность, оставив в этой области позади практически всех. Одновременно в стране были построены великолепные авто- и железные дороги. Другим успехом стала жесткая консолидация банковского сектора, произведенная правительством после краха пузыря недвижимости в начале 1990-х, когда некоторые банки вынуждены были либо слиться с конкурентам, либо вообще обанкротиться. Во Франции в 2000-х толком не было пузыря недвижимости – с ипотекой наученные горьким опытом французские банкиры были аккуратны. Тем не менее, все эти преимущества сходят на нет, когда кредиторы смотрят на экономическую стагнацию на фоне негативного демографического тренда, подбирающийся к 90% ВВП госдолг и 8,5% дефицита госбюджета. Кроме того, хотя французские банки и не баловались ипотекой, зато набрали долгов периферийных экономик выше крыши. Результаты всего этого очевидны – стоит ли взглянуть на вчерашнюю динамику Societe Generale, после плохих результатов за второй квартал 2011 (виной всему большая вовлеченность банка в греческие дела), акции банковского гиганта падают в на 8,5%.
Александр Зотин
