Европейские политические лидеры уже готовы согласиться с финансовым планом, который в случае утверждения может подтолкнуть Европу к великой депрессии, чтобы понять, почему нужно сравнить, как европейские страны отвечали на кризисы до и после внедрения евро.
Взять, к примеру, Францию образца 90-х. Тогда лишь господдержка позволила удержать экономику от падения, которое вызвало сокращение экспорта. Чтобы избежать этой участи, Банк Франции снизил процентные ставки, а правительство увеличило госрасходы и понизило налоги, хоть и заплатило за это ростом бюджетного дефицита. Наконец, из-за падения экспорта девальвировал французский франк. Но все вместе — эта комбинация монетарных, фискальных мер и обменного курса — смогли предотвратить падение производства и рост безработицы.
Но когда Франция приняла евро, два из трех этих защитных механизмов были сразу утеряны. Франк не мог больше дешеветь относительно других валют еврозоны. Процентные ставки во Франции, как и в других странах валютного союза, сейчас определяются Европейским центробанком на основании «средней температуры по палате», то есть по еврозоне. И единственным механизмом, по-прежнему доступным Парижу, остались фискальные методы — понижение налогов и рост расходов бюджета.
К сожалению, несколько стран еврозоны позволили дефициту бюджета в хорошие времена расти больше, чем на самом деле в этом нуждались. Финансовые рынки не смогли понять, что за единой валютой кроются разные риски, позволяя ненадежным странам занимать под очень низкий процент. Когда в 2010 году Греция призналась, что явно и сильно преуменьшала дефицит своего бюджета, это стало тревожным звонком.
Декабрьский саммит Евросоюза в Брюсселе был призван предотвратить повторение ситуации в будущем. Руководство стран-участниц согласилось ограничить бюджетный дефицит и вводить санкции для стран, превысивших планку общего дефицита в 3%. При этом договорилось, что дефицит, который не вызван кризисом (структурный), может достигать не более 0,5% ВВП. Еще 2,5% можно «набирать» лишь на фоне падения доходов, когда правительствам необходимо стимулировать экономику, а значит, увеличивать свои расходы (цикличный).
Но ЕЦБ грозит, что и этих предложенных правил не хватит, чтобы решить проблему. Йорг Асмуссен, член исполнительного комитета ЕЦБ, призывает к тому, чтобы превышение предельного показателя в 0,5% допускалось лишь в случае форс-мажоров и природных катастроф.
Если его послушают, это лишит правительства стран еврозоны последней возможности реагировать на угрозу кризиса в своих государствах. То есть если спрос нельзя будет стимулировать, страны окажутся загнанными в глухой угол и, возможно, в депрессию. Скажем, если из-за кризиса в мире спрос на экспорт Франции опять упадет, это снова повлечет за собой замедление производства, рост безработицы и, как следствие, — падение налоговых поступлений, что приведет к увеличению лимита бюджетного дефицита.
И тогда единственное, что остается Парижу, — повышать налоги и снижать госрасходы (то есть принимать меры, прямо противоположные тем, которые нужны для борьбы с кризисом). Но это лишь ухудшит ситуацию в экономике, вызовет падение производства, занятости, и вновь по спирали приведет к росту дефицита бюджета. Вряд ли Йорг Асмуссен знает, как можно будет разорвать этот порочный круг.
Другими словами, такой шаг приведет лишь к эскалации безработицы и лишит экономики стран еврозоны надежд на выздоровление. Читай — приведет к депрессии, от которой европейцы вот уже три года, как пытаются уйти.
Гораздо разумнее было бы различать цикличный и структурный дефицит и допустить возникновение дефицита в результате политики стимулирования экономики. ЕЦБ должен взять на себя роль арбитра и определять, когда рост разрыва в доходах и расходах бюджета допустим, а когда — нет.
Дефициты бюджетов Италии, Испании и Франции превышают 3% ВВП. Но это следствие не плохой бюджетной политики, как в Греции, а результат мер по стимулированию экономики (цикличный дефицит), которые сейчас принимают эти страны. Понимай это рынки, и сейчас в еврозоне было бы гораздо меньше проблем. Но для этого ЕЦБ должен был объяснить, каковы причины этих дефицитов, как и то, что сейчас их размер снижается.
Мартин Фельдштайн
