Необходимый минимализм

В параллельную программу 14-й Венецианской архитектурной биеннале включена выставка "Михаил Рогинский. По ту сторону "Красной двери"": первая ретроспектива парижского периода живописца сделана Фондом Михаила Рогинского. Выставка открылась в Центре изучения искусства России (CSAR) университета Ca' Foscari, получившем известность в связи со скандальным присуждением почетной степени министру культуры РФ Владимиру Мединскому.

В 1978 году Михаил Рогинский (1931-2004) уехал в Париж. Если вспомнить всех, кого лишили советского гражданства в том году — Ростропович, Вишневская, Рабин,— станет ясно, почему Рогинский вдруг оказался политическим художником. Да и табличка "русский поп-арт", нацепленная на "Красную дверь", располагала к вульгарному прочтению его искусства в контексте "советское — антисоветское".

Цель этой выставки — показать, что любые идеологические конструкции, историко-искусствоведческие или социально-политические, провозглашают они Рогинского отцом русского современного искусства, изобретателем отечественной версии поп-арта и протоконцептуалистом — из-за обилия текстов в картинах или рисуют его диссидентом, не помогают в понимании этой живописи ради живописи.

На вопрос, почему выставка сделана в рамках архитектурной биеннале, куратор Елена Руденко отвечает, что живопись Рогинского сосредоточена на ценностях пластики и пространства, к которым современное искусство равнодушно, а архитектура не может игнорировать их по определению — вот и Рем Колхас задал для биеннале тему "Fundamentals".

В подтверждение кураторской концепции архитектор выставки Евгений Асс выстроил запутанный остроугольный лабиринт, чтобы подчеркнуть пространственную сложность простых с виду композиций художника, изобретшего какое-то свое особое психофизическое сфумато, где плотностью серого, синего и красно-охристого передается глубина планов и интенсивность воспоминания. Как, например, "В магазине", где типовой советский гастроном взят в таком "опрокинутом" ракурсе и в таком меланхолическом колорите, что кажется увиденным не продавщицей, которая сейчас обругает вставших перед ней бабу в платке и мужика в ушанке, а прекрасной феей из "Бара "Фоли-Бержер"". Взглядом из парижского сегодня на московское вчера или, точнее, из парижского вечно на московское всегда.

Единственная работа "советского" периода на выставке — "Красная дверь" — висит при входе, что является не столько ироничным реверансом архитектурной биеннале, сколько полемическим жестом. Это не ready-made, не найденный объект, ведь Рогинский не нашел эту дверь, а специально заказывал ее плотнику, чтобы затем так вдохновенно покрасить ее "пожарным" суриком и прикрутить ручку, сделав картину-ассамбляж, обманку, род декорации. О том же говорит и сам Рогинский в фильмах, включенных в экспозицию: никакого поп-арта, просто живопись, элементарные структуры.

"Красная дверь" ведет в комнатки с парижскими картинами, сгруппированными скорее по мотивам, чем по хронологии,— бутылки, рубашки, кувшины и чайники, натюрморты с текстами, интерьеры с фигурами, и этот коммунальный лабиринт заканчивается залом "возвращенной живописи" 1990-х. То есть возвратившейся — после всех экспериментов с неоэкспрессионизмом и ассамбляжами, с большими форматами, акрилом и "фресковой" поверхностью упаковочного картона — к московским камерным размерам, к московской технике "холст, масло", к московским многоэтажкам, дворикам, метро и очередям. Но вся живопись Рогинского, оказавшаяся за "Красной дверью", наводит на мысль, что он художник не совсем тех пространственных ценностей, которыми занята архитектура.

"Дверь" ведет не вовне, а внутрь, в "свою" комнату — недаром у Рогинского интерьер преобладает над пейзажем, а пейзаж почти всегда увиден из окна. И в этой комнате заключен необходимый набор вещей и слов — бутылок, чайников, утюгов, рубашек, фотографий, отражений в зеркале, жены, чистящей зубы, или себя, бреющегося, инструкций по пользованию всем на свете и обрывков фраз, словно повисших в воздухе. Это пространство одновременно тесное, как тесен мир одного замкнутого, не сказать аутичного человека, и насыщенное, как насыщенна память человека глубокого и, это ощущается, пожилого.

Одни авторы каталога выставки, ухватившись за пресловутый "русский поп-арт", ищут Рогинскому аналогии в американском искусстве. Другие авторы пишут про театральность живописи Рогинского: картина как сценография, предмет как актер в роли. Конечно, театральность: живопись как ежедневный выход художника на сцену, когда пространство обращается во время путем многократного повторения, называния, перечисления одного и того же, одного и того же. Бесконечные толпы и очереди у Рогинского — это не столько передвижнический мотив, хотя трудно не увидеть реверанс мясоедовскому шедевру "Земство обедает" в "Очереди на прием". Это, если уж нужен ярлык, русский минимализм, умножение тоски и тщеты человеческой.

Анна Толстова 

МинПром

Новини

27 Травня 2022

Українські металурги заявляють про піратство з боку Росії

Прямі втрати економіки України перевищили 105 млрд долл

Метінвест передав Нацгвардії 500 бронежилетів

Рада планує збільшити витрати бюджету на 287 млрд гривень

Метінвест продовжує забезпечувати киснем українські лікарні

Європейська комісія відновила антидемпінг на китайський алюмінієвий прокат

Нафтогаз почав готувати позов проти Газпрому

Країни G7 погодили поетапну відмову від використання вугілля

Євросоюз розробляє план на випадок зупинки поставок газу з РФ

Україна може забезпечити світовий попит на зерно

Інтерпайп та фонд ТАПС підтримали придбання безпілотника для ЗСУ

Нерезиденти відновили зберігання газу в українських ПСГ

Фінляндія допоможе Україні з відновленням інфраструктури

Ціна на нафту зросла до 117 долл/бар

26 Травня 2022

Україна планує нарощувати власний видобуток газу

Метінвест надав бронежилети соцпрацівникам покровської громади

ВСІ НОВИНИ ⇢