Письма из страшного

Документы из архива общества "Мемориал", подобранные Светланой Фадеевой, Ириной Островской и Аленой Козловой, архитекторы Юрий Аввакумов и Татьяна Сошенина поместили в фанерную оболочку-инсталляцию, призванную напомнить о советских ящиках для посылок.

Сравнивая тоталитарные режимы Европы 1930-х, постоянно сталкиваешься с отчетливым и тревожным чувством того, что у нас все свои. В нацистской Германии основанием для репрессий служила расовая теория. Фашистская Италия уничтожала левых и социал-демократов. Для советской власти образ врага был совершенно лишен привязок к политическим взглядам и национальности.

Вернее, и неблагонадежность, и чуждое происхождение легко приписывались тем, кого врагами назначали. А выдвинуть чью-либо кандидатуру на отправку в лагеря было невероятно просто. Сосед по коммуналке решил расширить жилплощадь за ваш счет и написал донос. Партсобранию завода спущена директива — искать вредителей, и коллектив назначает козлов отпущения.

Невероятная легкость отъема прав позволила сталинской администрации провернуть, пожалуй, самую циничную политическую аферу ХХ века: под видом политического образования нового типа, страны тотальной справедливости на одной шестой части суши возникло эталонное рабовладельческое государство, где под предлогом борьбы с тайными агентами иностранных разведок пополнялась и ширилась в лагерях и шарашках абсолютно бесплатная рабочая сила. Выставка "Право переписки" рассказывает о том, как обстояло дело со взаимодействием лагеря и внешнего мира, которое регулировалось без оглядки на международные конвенции.

Небольшой выставочный зал "Мемориала" обшит светлой фанерой. В нее инсталлированы стенды и витрины с письмами, копии фотографий, личные вещи. История переписки начинается с 1930-х и заканчивается 1970-ми — письмами Юлия Даниэля. Здесь, конечно, далеко не все архивы "Мемориала", и делать далеко идущие выводы по такой выборке не стоит. Но драматургия выставки наталкивает на мысль, что жертвы репрессий 1930-х еще питали надежду на то, что справедливость восторжествует и ложные обвинения будут сняты. С 1940-х зэки уже и не упоминают о судах и апелляциях: лагерь превратился в обычный и предсказуемый этап жизни советского человека. Ситуация меняется после оттепели, когда диссиденты в общем и целом знали, на что шли.

Документы сопровождаются цитатами из указов, которые становятся все более суровыми на протяжении сталинского правления. Право переписки регулировалось и на местах. Во-первых, лагерная цензура вымарывала пассажи о реальных условиях жизни в заключении. Во-вторых, широко практиковались индивидуальные запреты на письма в рамках административных наказаний. В таких условиях на свет появлялись интереснейшие по технике и воображению примеры весточек родным. Например, томик биографии Сталина, в котором карандашом обведены буквы, составляющие послание заключенного родным. Или письма, вышитые на носовых платках.

На первый взгляд материалу такой силы не нужен дополнительный дизайн, но архитектурное решение Аввакумова и Сошениной не отвлекает от содержания, а обостряет его. Эстетическая дистанция, возникающая из-за театрализации оформления, соответствует дистанции исторической, которая с трудом преодолевается зрителями, не имеющими прямой, семейной связи с репрессиями. Кроме того, эффектный ход архитекторов раскрывает фундаментальное переплетение политики и эстетики, редко проявляющееся в культурной жизни относительно мирной страны.

На выставке много рисунков, и все они вне зависимости от индивидуальной манеры представляют собой зарисовки лагерного быта. Примо Леви, узник фашистского концлагеря, написал на основе своих наблюдений книгу "Человек ли это?". Вопрос в заглавии о том, как лагерный распорядок и постоянная угроза смерти лишают индивида и малейших представлений об альтруизме, чуткости, взаимопомощи, долге и что остается в итоге. Кажется, что и Юло Соостер, рисующий группу зэков, жадно смотрящих на девушку из-за колючей проволоки, и Иван Арпишкин, набрасывающий на спину следователя пальто военного образца, испытывают похожие сомнения. И рисование с натуры, честные попытки добиться сходства для них становятся средством примирения с чудовищным фактом — да, это человек.

Это не абстрактное зло, не всадники Апокалипсиса или семь тощих коров — это все люди, они существуют здесь и сейчас, принимают решения и подвергаются издевательствам. Кто-то отказался от прав и обязанностей человека в пользу уютной партийной кормушки или идеализма строителя нового общества, кого-то заставили снять с себя полномочия человека, потому что государству нужны новые жертвы и рабы. А ведь кроме владеющих литературным и художественным даром в лагерях были миллионы бессловесных, от которых не осталось документов. Просто канули, как строители Великой Китайской стены,— даже в посылку положить нечего.

Валентин Дьяконов  

МинПром

Новини

7 Лютого 2023

У Туреччині зросли ціни на металобрухт

Японська JFE Holdings очікує падіння виробництва та прибутку

Укрзалізниця отримала британське обладнання для швидкого відновлення мостів

USAID передало Україні першу газотурбінну станцію на 25 МВт

Австралія збільшила постачання руди до Китаю

Термін перевірки бізнесу під час відшкодування ПДВ скорочено у два рази

БЕБ передало в управління держави конфісковану руду російського олігарха Усманова

Суд заарештував всі банківські рахунки Полтавського ГЗК

Міська рада Дніпра спільно з НАБУ відсудили аеропорт у Коломойського

Уряду Великої Британії рекомендовано продовжити дію мит на китайський товстолистовий прокат

Війна завдала шкоди українському довкіллю майже на 2 трлн грн

Україна збільшує імпорт електроенергії зі Словаччини

Індійська Tata Steel відзвітувала про збитки у останньому кварталі 2022 року

ВАКС конфіскував активи підконтрольного росіянам Демурінського ГЗК

6 Лютого 2023

США планують запровадити 200% мито на російський алюміній - Bloomberg

Корейська YK Steel збудує міні-завод з обладнанням від SMS

ВСІ НОВИНИ ⇢