Можно ли Германию, на долю которой приходится 1% населения планеты и менее 5% мирового ВВП, винить в плачевном состоянии глобальной экономики? Упреки в адрес этой страны зазвучали после доклада министерства финансов США о валютных манипуляциях, а объектом критики стал профицит ее текущего счета. В ноябре 2013‑го в хор обвинителей влился голос Европейской комиссии: она опубликовала данные о макроэкономических дисбалансах и призвала к углубленному анализу немецкого профицита.
Пристальный интерес к Германии в контексте европейских реалий объясним. Но даже в еврозоне на долю этой страны приходится менее 30% ВВП и менее четверти всего производства Евросоюза. Те, кто уделяет столько внимания Германии, игнорируют еще и тот факт, что эта страна – лишь верхушка тевтонского айсберга. Излишек текущего счета есть во всех североевропейских государствах, где говорят на германских языках. В Нидерландах, Швейцарии, Швеции и Норвегии он даже больше по отношению к ВВП, чем в Германии. Совокупный годовой внешний профицит в этих небольших странах превышает $250 млрд. Что также несколько больше, чем у Германии.
Может быть, все эти североевропейские государства виновны в том, что вели меркантилистскую политику? Может, они сдерживали рост заработных плат? Если проанализировать их устойчивые профициты, то масса поверхностных политических рекомендаций по устранению немецкого профицита окажется несостоятельной. Некоторые из этих стран, как и Германия, присоединились к еврозоне (Нидерланды). Другие в одностороннем порядке привязали свою валюту к евро (Швейцария). В третьих все еще действует плавающий валютный курс (Швеция).
Избытку немецкого текущего счета сопутствовали дефициты в периферийных странах (в основном в Испании, но еще и в Португалии и Греции). Теперь ситуация другая. Сегодня противоположность тевтонским избыточным накоплениям – «англосаксонские» траты: большинство англоязычных стран либо испытывают дефицит текущего счета, либо испытывали его какое‑то время назад. Общая сумма дефицитов США, Великобритании и основных стран Британского Содружества превышает $800 млрд. Это около 60% общемирового объема внешних дефицитов текущего счета.
В жалобах политиков крупных англоязычных стран на немецкий профицит нет ничего удивительного. Но односторонние действия Германии по его ликвидации мало повлияют на судьбы этих стран: их дефицит значительно больше избытка текущего счета немецкого государства.
Ключевой вопрос в том, кто выиграет в ситуации, если Германия начнет больше импортировать. На периферийные страны еврозоны приходится только около 10% немецкого импорта, а почти 40% – на страны Северной Европы, где тоже есть профицит. Таким образом, рост внутреннего спроса в Германии принесет вчетверо больше выгод этим странам, чем государствам с периферии, где к тому же высокий уровень безработицы. Россия, Китай, Япония и другие страны с устойчивым профицитом текущего счета тоже выиграют от усиления немецкого внутреннего спроса в большей степени, чем Испания или Греция.
Дискуссия по поводу немецкого профицита только запутывает дело. Во‑первых, хотя в европейском масштабе немецкая экономика и профицит текущего счета кажутся огромными, корректирующие мероприятия в отдельно взятой Германии принесут периферийным странам еврозоны относительно небольшую выгоду. Во‑вторых, если рассматривать ситуацию в глобальном контексте, то изменения в одной лишь Германии принесут множеству государств крайне мало пользы, тогда как выгода для стран с профицитом текущего счета будет непропорционально большой. Из-за высокой степени «тевтонской» интеграции одновременные корректировки во всех странах на севере Европы усилят эффект от роста внутреннего спроса в Германии вдвое. Причем как в европейском, так и в общемировом контексте.
Даниэль Грос
