В мартовском номере Forbes опубликована статья об экономических последствиях революций – влиянии гражданских протестов на макропоказатели в пост-революционном периоде. Как показывает опыт других стран, протесты, повлекшие за собой смену политического режима, по‑разному влияли на экономику, но Украина могла рассчитывать на позитивный эффект.
К моменту публикации материала в онлайне революция в Украине закончилась, но стабильности это не принесло. Наоборот – конфликт в Крыму перевел происходящее в Украине из категории гражданских протестов в военное противостояние, экономические последствия которого могут быть еще более катастрофичными.о
В начале декабря прошлого года в столичном ресторане «О’Панас» не умолкал телефон. Клиенты спешили снять заказы на новогодние корпоративы. «Всего за декабрь отменили 12 банкетов», – говорит директор ресторана Александр Скиба. Причина массовых отказов – месторасположение ресторана, до сих пор считавшееся очень удачным.
«О’Панас» находится в парке и м. Шевченко, недалеко от эпицентра протестного движения, охватившего Киев с 30 ноября. Иностранцы (а их 60% среди клиентов ресторана) стали опасаться здесь обедать и ужинать – за окнами собирались колонны протестующих, а кварталом ниже строились баррикады. «Оборот упал на 50%», – отмечает Скиба.
В начале февраля неизвестные разбили окна заведения, вышибли двери и расписали стены революционными лозунгами. Одна из совладельцев ресторана, нардеп от КПУ Оксана Калетник, связывала этот разгром со своими политическими взглядами – противоположными взглядам евромайдановцев.
Но революция не различает политической окраски. В сети «Сушия», где на старте протестов митингующих угощали бесплатным чаем и давали возможность зарядить гаджеты, теперь признают: протесты не пошли на пользу бизнесу.
«Ноябрь 2013‑го, без учета фактора открытия новых ресторанов, показал очень небольшой прирост. В декабре же мы в среднем имели незначительный отрицательный показатель, – рассказывает Роман Романчук, гендиректор компании «Сушия», оговариваясь, что показатели существенно разнятся в зависимости от местоположения ресторана.
20 января компания закрыла ресторан на улице Грушевского, который входил в топ‑10 по посещаемости в сети. «Мы увидели потенциальную опасность для гостей и сотрудников», – поясняет Романчук. Закрытие одного заведения для сети из 43 ресторанов не будет иметь фатальных экономических последствий, уверен топ‑менеджер. Хуже – общий тренд. «На показатели сети сейчас влияет потребительское настроение на рынке, которое динамично регрессирует, – отмечает он. – В отдельных городах это выражается по‑разному, но в целом динамика по всей стране одинакова».
Магазины и рестораны, банковские отделения и торгово‑развлекательные комплексы, расположенные в центре Киева, ощутили заметное изменение в картине потребления. Люди не совершают много покупок в центре, как это было раньше.
Как показывает опыт других стран, протесты, повлекшие за собой смену политического режима, по‑разному влияли на экономику.
Революция в Египте 2011 года привела не только к падению 30‑летнего режима Хосни Мубарака, но и к сокращению темпов роста ВВП с 5–7 до 1,8%. Валютные резервы с дореволюционных $36 млрд сократились к 2013‑му в три раза. Тунис после «жасминовой революции» в 2011 году потерял 4% ВВП.
А вот Грузия после «революции роз» в конце 2003‑го в течение нескольких лет улучшила свои макропоказатели до рекордных в регионе. За два года страна получила $1,1 млрд иностранной помощи, что эквивалентно почти четверти ее ВВП (по итогам 2004‑го). В течение 2008–2010 годов – еще $4,55 млрд. В 2006‑м рост ВВП составил 9,4%, в 2007‑м – около 12,3%, в 2008‑м – 2,3%. И кризисный 2009‑й экономика Грузии пережила сравнительно неплохо: ее ВВП снизился на 3,8%, в то время как Украина за тот же год потеряла 14,8%. Но пример грузинского экономического чуда стоит воспринимать сквозь призму помощи международных финансовых организаций США и Евросоюза. В 2006‑м такие инвестиции составили 30% ВВП.
Украина также имеет экономически благополучный опыт протестов: в 2005 году, после «оранжевой революции», объем прямых иностранных инвестиций достиг рекордных $7,33 млрд. ВВП по итогам 2005‑го вырос на 2,7%, а уже в следующем году – на 7,3%.
Каким будет эффект Евромайдана? Массовые беспорядки не пошли на пользу экономике. «Отток прямых иностранных инвестиций, вывод оборотных средств за рубеж, задерживание валютной выручки, сжатие кредитного портфеля», – перечисляет последствия противостояния ректор Международного института бизнеса Александр Савченко. Сальдо инвестиций тоже не в пользу Украины. «$10–12 млрд мы инвестируем за рубеж, обратно получаем свои же $2–2,5 млрд. Украинские предприятия – это чистые инвесторы за рубеж», – подчеркивает он. По данным представителя правительства Украины при Евразийской экономической комиссии Виктора Суслова, за январь 2014‑го $40 млрд куплены на валютном рынке и выведены из страны.
Из портфельных инвесторов остались самые рисковые, но сегодня и они готовы продавать свои активы с дисконтом в 20%, подчеркивает Савченко. А с начала года по рынку стали циркулировать слухи о готовности целого ряда предпринимателей продать бизнес. Вала сделок не было лишь по одной причине: спрос на компании близок к нулю. «Все ждут разрешения ситуации, на рынке нет никакой активности», – подтверждает Денис Алешин, партнер инвестиционной компании Visum Capital. По словам исполнительного директора Международного фонда Блейзера Олега Устенко, прямых иностранных инвестиций в страну поступит вдвое меньше, чем ожидалось ранее (их объем прогнозировался на уровне $4 млрд). Парадоксально повлияли протесты на рынок труда. «Количество запросов выросло аномально для I квартала – на 40% по сравнению с аналогичным периодом 2013 года», – говорит партнер хедхантинговой компании Talent Advisors Роман Бондарь. Он отмечает, что в условиях неопределенности собственники перекладывают решения на менеджмент и повышают требования к профессиональным компетенциям.
По данным GfK Ukraine, индекс потребительских настроений в декабре 2013‑го равнялся 80,3 пункта, что на 5,2 пункта меньше, чем в ноябре. При этом среди составляющих данного индекса в наибольшей степени изменился индекс текущего личного материального положения – он потерял сразу 7,1 пункта (до 77,7). По словам экономиста Бориса Кушнирука, отраслей, на которые протесты оказывают непосредственное влияние, немного, но одна из них ключевая для роста экономики – это торговля. «Люди экономят и откладывают деньги на черный день», – замечает он. Чувствительны к гражданским волнениям и секторы с отложенным спросом – например, производство мебели.
Согласно данным Госстата, оптовый товарооборот предприятий по итогам прошлого года снизился на 2%, до 1053,7 млрд гривен. В январе 2014‑го этот показатель потерял около 1% по сравнению с январем 2013 года, сократившись до 59,6 млрд гривен.
Прогнозы относительно развития экономики страны ухудшились на 6,3 пункта и составили 79,7. Ожидания развития экономики Украины в течение ближайших пяти лет ухудшились на 8,1 пункта (до 78).
Протесты – это лишь гарнир к основным проблемам, усугубляющий фактор, но не первопричина стагнации. Кушнирук отмечает, что, даже если забыть о политике, выполнение бюджетных показателей 2014‑го – задача не из легких. Выйти по итогам года на заложенный в бюджете показатель роста ВВП в 3% было бы сложно и без протестов на улицах.
Промышленное производство в январе 2014‑го сократилось на 5% по сравнению с январем 2013‑го. По результатам прошлого года промпроизводство уменьшилось на 4,7% в сравнении с 2012‑м. По словам Савченко, глубину экономических проблем покажут итоги I квартала 2014‑го. «Бюджет нуждается в пересмотре в соответствии с результатами I квартала. Ситуация слишком поменялась», – объясняет Устенко.
Цена революций
Кушнирук считает, что оптимистичный прогноз – рост ВВП в 1–1,5%. «Это при очень благоприятных внешних обстоятельствах на мировых рынках, увеличении цен на металл и зерно», – уточняет он. Однако Суслов уверен: с учетом договоренностей с Россией в конце прошлого года показатель в 3% мог бы быть вполне реальным. «Украина получила снижение цены на газ. Было достигнуто соглашение о предоставлении кредита в $15 млрд и получен первый транш. Было объявлено о реализации целого ряда проектов – в авиастроении, судостроении, которые суммарно могли обеспечить миллиарды долларов инвестиций в украинскую экономику», – перечисляет он. Но на текущем этапе маловероятно, что Россия станет поддержкой – даже после исключения политической составляющей участники рынка не ожидают резкого роста спроса на украинскую продукцию в соседней стране. Экономика России не растет, и, скорее всего, экспорт в РФ вагонов, труб, авиадвигателей, турбин будет снижаться.
Обеспечить рост экономики «своими силами» вряд ли удастся. «В 2013‑м падало все, кроме торговли и аграрного сектора. В текущем году и эти отрасли не будут драйверами», – уверен Кушнирук.
К негативным последствиям для реального сектора экономики ведет и снижение рейтингов Украины агентствами Moody’s и S&P. Оно обусловит сложности рефинансирования внешних долгов, отмечает Устенко. «Скорее всего, НБУ будет не в состоянии проводить элементы смягчения монетарной политики, а это значит, что стоимость кредитов окажется достаточно высокой, накачка рынка ликвидностью – крайне низкой», – полагает он. Следовательно, украинские предприятия столкнутся с проблемой пополнения оборотных средств.
Анна Ковальчук, Маргарита Ормоцадзе
