Что же произошло с курсом гривны? Он упал от неожиданности. Неожиданно, на самом деле, НБУ объявил об отказе от ручного управление официальным курсом. Как это было до 5 февраля? Каждый день НБУ продавал на валютном аукционе около 3 млн долларов. По курсу этого аукциона и выставлялся затем официальный курс. Рынок смеялся и плакала по поводу такой методы. Потому что на межбанковском рынке ежедневно оборачивается в среднем 150-200 млн долларов. Ну, иногда бывает около 50 млн – но это редкие исключения. То есть НБУ в тепличных условиях продавал около 2% дневного оборота рынка и на основании сформированного таким образом курса выставлял официальный, на который и «рекомендовал» ориентироваться всем нам.
И банкирам при работе с валютной выручкой экспортеров, и обменным пунктам наличной валюты. Естественная реакция нормальных людей, то есть рынка: валютная выручка ушла по «боковым» каналам – в начале февраля при официальном курсе около 16 грн/доллар с небольшим, ее продавали на 5 гривен дороже. Та же история с наличной валютой – мы все видели, что в банковских обменниках операционистки торгуют глазами, а в небанковских можно было где-нигде купить те же доллары, но крепко дороже 20 гривен.
В первый же день вольных от валютного аукциона торгов спекулянты бодро рванули – официальный курс подрос до 18 гривен, а реальный перевалил за 23. Сегодня, 6 февраля, эта пляска продолжается.
Что пообещал НБУ? Глава Нацбанка заявила 5 февраля, что отныне НБУ будет продавать валюту «Нафтогазу» для платежей за газ напрямую, а интервенций на открытый рынок, то есть продаж валюты для поддержания курса, – не будет. И в таких условиях рынок будет искать «равновесный» курс.
Отсутствие НБУ на открытом рынке с интервенциями случится впервые в истории гривны. Такого не было даже в 1998 году. Хотя удивляться нечему – золотовалютные резервы Нацбанка упали за январь с 7,5 до 6,4 млрд долларов благодаря платежам «Нафтогаза» и обслуживанию внешних долгов правительства. Но раз уж НБУ перестал поддерживать курс продажами валюты из резервов, должен же он чем-то другим его поддерживать? Конечно, и он уже начал – с сегодняшнего дня, с 6 февраля учетная ставка увеличена с 14% до 19,5%.
По идее, такое увеличение должно привести к тому, что у банков окажется меньше гривны для скупки валюты. Но, увы, такое «зажимание» денежной массы имеет побочный эффект – рост дороговизны кредитов, а также лихорадочное повышение банками ставок по вкладам в гривне.
С кредитами все ясно – они станут дороже, их будут меньше брать, экономика будет замедляться из-за кредитного голода. Так в теории. Но сейчас, на практике, ситуация такова, что банки и так держат уже год бизнес и физлиц на голодном кредитном пайке – ввиду известных событий на востоке Украины и растущих из-за этого рисков невозврата займов.
Самое интересное, что три года назад НБУ тоже держал курс при помощи дефицита гривны. Напомню, что в 2012 году, накануне выборов ситуация балансировала по этой причине на грани кризиса неплатежей. Таков был дефицит гривны в банковской системе. Тогда как раз кредитование велось – экономика шла к восстановлению после кризиса-2008. Но погоня за «суперстабильностью» курса накануне очередных парламентских выборов оказалась важнее экономического роста. Собственно, с осени 2012 года и началось то торможение экономики, которое привело в конце 2013 года к новой волне экономического кризиса, а затем и к политическому кризису.
Станут дороже депозиты в гривне – это однозначно. Но так ли это хорошо? Даже вкладчиками, по большому счету, это не слишком полезно. Дело в том, что рост ставок означает, что банкам придется полученные от вкладчиков деньги выдавать в виде все более и более дорожающих кредитов. Супердорогой кредит обычно согласен брать тот, кто имеет очень мало намерений или шансов его вернуть. То есть в высоких ставках депозитов кроется высокий риск их невозврата банком – это азы финансовой грамотности.
Очевидно, что все эти действия Нацбанка есть что-то подобное «тушению пожара в борделе во время наводнения». И, очевидно, этот чрезвычайный финансовый режим – ненадолго. Точнее – до того момента, пока НБУ не получит первые транши из новой кредитной программы МВФ. И еще – наверняка все предпринятое Нацбанком было согласовано с миссией МВФ, которая на этой неделе завершает работу в Киеве. И, если верить заявлению Валерии Гонтаревой, в ближайшие день-два будет согласован текст меморандума Украины и МВФ. После чего на базе этого документа совет директоров Фонда, как ожидается, примет решение о старте новой кредитной программы для Украины – EFF. Видимо, об этом решении объявят в последнюю неделю февраля. После этого НБУ с солидными резервами и крутой поддержкой со стороны политиков выйдет на рынок и покажет место для равновесного курса гривны к твердым валютам.
Весьма вероятно, что место равновесного курса окажется не около 25, как сейчас, а где-то около 20 или около того. И тогда наевшиеся дорогой валютой пожалеют о своей панике.
Возможно, с отправкой курса в свободное плавание стоило бы подождать до понедельника, когда ожидается решение миссии о подготовленного Украиной меморандума для МВФ. И тогда равновесие искали бы поближе к 18-20 гривнам за доллар, а не там, где сейчас. Но, вероятно, есть условия и обстоятельства, которые вынудили НБУ поменять правила игры именно сейчас. Возможно, это было одним из предварительных условий МВФ.
А нам что? Правильно, нам остается надеяться, что курс до конца месяца не уйдет слишком далеко. Шансы на относительную стабильность в феврале – имеются. Они всецело связаны с переговорами вокруг ликвидации агрессии РФ на востоке Украины. Потому что когда Гонтарева, говоря о курсе, ссылается на военный фактор – она вовсе не кривит душой. Так и есть. Сейчас в курсе больше всего влияния от долгов «Нафтогаза» и войны на востоке Украины.
Александр Крамаренко
Главный редактор журнала "Деньги"
