Американский внешнеполитический истеблишмент тащится от Владимира Путина. Один колумнист восторгается "решительностью", благодаря которой тот оказался "у руля" на Ближнем Востоке. Ветеран дипломатии мрачно отмечает: "Со времен второй мировой это самая низкая точка падения американского влияния и вовлеченности в ближневосточном регионе".
"Уже двадцать пять лет, с момента окончания холодной войны, Россия не была такой настойчивой, а Вашингтон – таким уступчивым", – заявляет трезвомыслящий аналитик. Это правда, что Москва уже четверть века не совершала таких интервенций за пределами своих границ. В последний раз она сделала такие шаги в конце 1970-х годов и 1980-е годы, когда вторглась в Афганистан и вмешалась в дела еще нескольких стран. Тогда комментаторы, как сейчас, приветствовали эти действия как знаки того, что Москва побеждает в холодной войне. И чем это кончилось для Советского Союза?
Внешнеполитические элиты Вашингтона создали умонастроения, что активность оправдывает ошибки при достижения цели. Они предполагают, что каждый кризис в мире может и должен быть решен с помощью энергичного утверждения власти США, предпочтительно военной силы. Отказ сделать это они расценивают как пассивность и признак слабости. По этой логике, Россия и Иран являются новыми хозяевами на Ближнем Востоке.
Но никогда не забывайте, что эти страны отчаянно пытается укрепить тонущего союзника. Их клиенты, алавиты Сирии, являются режимом меньшинства – они составляет менее 15% населения страны и их ждут смертельные мятежи, поддерживаемые обширными слоями населения. И если Россия и Иран победят, то, несмотря ни на что, они получают Сирию, которая является котлом, а не призом. Соединенные Штаты рулили в Афганистане в течение 14 лет. И что, это укрепило Америку?
В 1870-х и 1880-х годах крупные державы Европы боролись, чтобы получить влияние в Африке, в последней из невостребованных земель на земном шаре. Все, кроме одной страны, Германии. Ее железный канцлер Отто фон Бисмарк считал, что такие действия будут истощать Германию и отвлекать от главных стратегических задач. Когда Бисмарку показали карту континента, чтобы побудить его к действиям, он ответил: "Ваша карта Африки – это все очень хорошо, но моя карта Африки лежит в Европе. Вот Россия и вот Франции, и мы находимся в середине. Это моя карта Африки".
Представьте, что нынешние сторонники интервенции настояли на своем: президент Обама решительно применил силу, и режим Асада пал. Каким был бы результат? Вот несколько подсказок: Вашингтон сверг режим Саддама Хусейна в Ираке, положил 17 тыс. солдат на землю и потратил почти 2 трлн долл. И все же, последовала гуманитарная катастрофа примерно 4 млн мирных жителей стали беженцами и, по меньшей мере 150 тыс. убиты.
Вашингтон сверг режим Муаммара Каддафи в Ливии, но решил оставить государственное строительство местным жителям, а также вмешался в смену режима и выборы в Йемене. Результатами стали, соответственно, гуманитарная катастрофа, выжженная войной пустошь и гражданская война, которая разрывает страну на куски. Тем, кто с такой уверенностью в своей правоте утверждает, что новая интервенция спасет чьи-то жизни, стоит хотя бы остановиться и оценить гуманитарные последствия трех предыдущих.
В интеллектуальной и симпатической биографии Нила Фергюссона о ранней жизни госсекретаря США Генри Киссинджера поражает, как сегодня настроения напоминают 1950-е годы. В то время иностранные элиты, политики и страны были в отчаянии, что Вашингтон оказался пассивным и парализованным перед лицом советской активности.
Г.Киссинджер в 1961 году в своей публикации "Необходимость выбора" выступал за тактическое использование ядерного оружия, чтобы каким-то образом реагировать на советскую активность. А ведь Г.Киссинджер был одним из самых трезвых и умных в своей партии.
В 1950-х годах было множество очень опасных, как теперь кажется, предложений о том, как США продемонстрировать свою напористость, – в частности, идеи о смещении египетского президента Гамаля Абделя Насера, военной конфронтации в Венгрии и использовании ядерного оружия на Тайване. Посреди этих крикливых призывов к действию только один человек, президент Дуайт Эйзенхауэр, сохранял хладнокровие, хотя из-за этого падал его рейтинг. Думаю, что через десятки лет мы будем рады, что Барак Обама идет к международному влиянию путем Эйзенхауэра, а не Путина.
Фарид Закария
