В Украине появился новый орган исполнительной власти. Кабинет министров Украины создал Государственную аудиторскую службу Украины, реорганизовав Государственную финансовую инспекцию. Согласно опубликованного постановления КМУ, новая служба будет координироваться Кабинетом министров через министра финансов.
Министерству финансов в течение двух недель должно подать проект акта о создании комиссии по реорганизации Госфининспекции и в двухмесячный срок – проект положения о Государственной аудиторской службе. В Минфине прокомментировать предстоящие изменения в работе Госфининспекции не смогли. Опрошенные Forbes эксперты относятся к реорганизации скептически.
Статусная, но не эффективная
Нынешняя Госфининспекция, которую по-прежнему часто называют КРУ, на бумаге позиционируется как один из важнейших государственных органов власти. В ее обязанности входит осуществление независимого государственного финансового контроля, что делало ее сопоставимой по влиянию с силовыми ведомствами. Но на практике это ведомство оказалось куда менее грозным, чем можно было предположить исходя из положения о нем. Эффективность работы либо приносилась в жертву политической целесообразности, либо страдала из-за коррупции как в самой службе, так и в других органах исполнительной власти.
К примеру, недавно служба отчиталась, что по результатам анализа государственных закупок в течение января-сентября 2015 года территориальные органы Госфинспекции Украины предотвратили нарушения в этой сфере на общую сумму 2,4 млрд грн. В то же время в Министерстве экономического развития оценивают потери бюджета – при проведении госзакупок в 20 раз большую сумму – 50 млрд грн при общем объеме за 2014 год в 250 млрд гривен.
«По приблизительным подсчетам, 25 млрд гривен – это прямая коррупция. То есть хотели украсть, и украли. Еще 25 млрд гривен – это ориентировочные потери от неэффективного проведения закупок. Когда украсть, может, и не хотели, но так небрежно проводили закупки, что потратили много денег», – комментировал оценку министерства заместитель главы МЭРТ Максим Нефьодов.
По факту обнаруженных злоупотреблений никто из чиновников не был привлечен к ответственности, не последовало даже массовых увольнений. То есть факт злоупотреблений, выявленных и олашенных Госфинспекцией не сопровождался адекватными действиями правоохранительных органов.
В разные периоды ГФИ предъявляла претензии к НАК «Нефтегаз», «Энергоатом», Укрзализныця, Укрзализнпостач – с такими же нудевыми результатами для последних.
Об эффективности работы ведомства можно судить по тому, что самым громким эпизодом, связанным с ГФИ стал политический скандал. Экс-главы инспекции Николай Гордиенко публично заявил о коррупции в правительстве Арсения Яценюка, результатом которой стали потери бюджета в размере 7,6 млрд грн. Премьер в свою очередь сказал, что таким образом Гордиенко защищал себя от ответственности, которая должна была его настигнуть по результатам служебного расследования. В итоге ни Прокуратура, ни общество на это громкое заявление особо не отреагировали, а Кабмин уволил Гордиенко с занимаемой должности.
Обвинения Гордиенка касались отчасти эпизодов связанных еще с прошлой властью, в частностии, приватизации «Укртелекома». Минфин профинсировал из бюджета создание линий госспецсвязи, на сумму в 220 млн грн, хотя изначально предполагалось возложить эти затраты на инвестора. Претензии у Фининспекции были и к реализации государственных облигаций ниже их номинальной стоимости, что по мнению ревизоров, привело к убыткам бюджета на сумму в 1 млрд грн.
Как и у остальных государственных органов у Фининспекции были большие проблемы с институциональной независимостью. На правах анонимности, бывший сотрудник инспекции привел несколько примеров. Если речь шла о проверках крупных объектов сотрудникам инспекции настоятельно рекомендовали «ничего не находить». Если же рядовым специалистам что-то найти удавалось, то этот «вопрос» решался на уровне начальников отделов и директоров департаментов. Если проблема не капсулировалась в стенах инспекции, то отчет о проверке и выявленном ущербе для государства отправлялся в прокуратуру, которая зачастую занималась нарушениям только в тех случаях, из которых можно было извлечь коммерческую выгоду.
Проверять по новому
Исходя из того, что реорганизованное ведомство также будет подчиняться Кабмину, реформа вновь может оказаться «косметической». «Это даст смену вывески. Возможно, приведет к частичной переаттестации личного состава. Больше ничего. От того что переименовали Госфининспекцию в Аудиторскую службу, принцип ее работы не изменится», – говорит член Экономического дискуссионного клуба, экс-руководитель ряда департаментов Министерства экономического развития и торговли Украины Евгений Олейников.
По его мнению, самый большой недостаток нового ведомства, очевидный еще на старте его создания – т подчинение ведомству, которое отвечает за государственные финансы. Никто не будет полагаться на данные аудитора, который является подчиненным аудируемого органа. «У нас аудитор подчиняется министерству финансов, то есть тому, кого он должен сам контролировать. По сути это остается службой для контроля со стороны Минфина над главными распорядителями бюджетных средств. Независимой аудиторской службы мы не получаем», – считает Олейников.
Нынешняя глава инспекции Лидия Гаврилова ответить на вопросы Forbes не смогла, так как находилась в отпуске.
Зато ситуацию прокомментировал экс-глава инспекции Николай Гордиенко. «Реорганизовать инспекцию – ненормальная идея», – говорит он, напоминая, что до сих пор не принят закон об аудиторской службе и называя реформу «оконечательным развалом контролирующих органов». В результате реформы контроль над расходовнием госсредств только усилиться, что чпревато потерями для бюджеиа, особенно в условиях де-факто не работающей Счетной палаты. Аргумент об экономии средств на функционирвоание ГФИ который также выдвигается в качесвте обоснования необходимости реформы он считает не состоятельным. «Государственную финансовую инспекцию сократили уже в два раза, а она окупила себя за полгода 13 раз. Можно ли сокращать те службы, которые очень нужны стране при таком хищении бюджетных средств? Это неправильно. Хотя премьер-министр от этого, конечно, выиграет», – говорит Гордиенко, добавляя что, по его мнению, от каждого нововведения должен быть какой-то экономический эффект. В случае с созданием Государственной аудиторской службы он как минимум нулевой, а в худшем случае – отрицательный.
Украинская практика показывает, что реформа одного органа сама по себе проблему решить не может. Всю систему власть пока менять не готова – как правило из-за недостаточного давления со стороны гражданского общества.
«Всегда устойчивой является только та система, где существует взаимный контроль»,- говорит Олейников. Частично проблему должно решить создание института независимого прокурора, к которому сможет обратиться в том числе и государственный адитор. «Но если этот антикоррупционный прокурор точно такой же, что поменяется? Ничего, – констатирует он. – Должно быть независимое ведомство, которое может публично заявить о выявленных нарушениях и создать общественный резонанс, который сам по себе окажет давление на Прокуратуру и побудит ее к действиям. Во всем мире эта система так и работает» – говорит Олейников. Однако новосозданный орган таким резонатором вряд ли станет. «Это всего лишь служба внутреннего аудита Минфина выделеннач в отдельный орган»,- резюмирует он.
Александр Моисеенко, Ольга Левкович
