16 ноября вечером ВВП говорил, что не надо делать поспешных выводов и нужно дождаться официального заключения причин катастрофы А321 над Синаем. А 17 ноября утром Москва таки признала, что был теракт. Неудобная изначально версия оказалась крайне выгодной: Халифат таки признал Россию врагом (не будем о неисправном таймере – теперь это совершенно неактуально, об Украине в этой истории уже не вспомнят). Знал ли Путин о том, какой будет вывод экспертов вчера? Разумеется, да – и даже гораздо раньше. Но неоднократные повторения, что двух ("правильных" притом) коалиций быть не может, вылившиеся на анталийском саммите в озвученное Олландом фактическое приглашение вступить в коалицию "правильную", развязало ему руки.
Забавно, как Путин дал себя уговорить на то, чего, собственно, и хотел: вчера, как раз после комментария о катастрофе, он опять сказал, что готов поддерживать оппозицию. И вот, российская субмарина уже обстреливает Ракку крылатыми ракетами – через считанные часы после доклада Бортникова о бомбе на борту А321. Мы говорим "антиигиловская" коалиция – слышим "антигитлеровская". Вот только если вклад Сталина в общее дело исчислялся пушечным мясом, то Путину предложить нечего, кроме постепенного выхода РФ из конфликта – что, кстати, соответствует его собственным интересам.
Всех переиграл? Нет – ему позволяют сохранить лицо и пытаются с умом использовать тот клок шерсти, который дает паршивая овца. Фактически это короткий поводок. Никто на Западе не заинтересован в коллапсе того франкенштейнова монстра, который именуется Россией – да и не был никогда, за исключением, разве что Гитлера и Ко. Ввиду этой незаинтересованности, кстати, и Наполеон, полностью перекроивший жизнь и границы Европы, так и не отважился отменить крепостное право в России ввиду полнейшего отсутствия каких бы то ни было намеков на гражданственность у ее населения по всей вертикали власти – и сопряженного риска едва ли не бесконечного "фрактального" развала.
Иерархия самодержавий (от помещичьего имения и выше – вплоть до всей страны – монаршего имения) обеспечивала некоторую предсказуемость и минимальную договороспособность: лучше садиться за стол переговоров с заведомым лжецом, нежели просто не знать, с кем говорить. С тех пор не изменилось ровным счетом ничего. Анталийский саммит G20 в символическом смысле – современный Тильзит. Забавно, что именно лидер Франции продемонстрировал это вновь.
Алексей Кафтан
