Поводом для нашего разговора по душам с председателем правления крупнейшего госбанка — "Ощадного" стала не так давно опубликованная и утвержденная правительством стратегия развития государственного банковского сектора.
Главные среди множества вопросов, которые возникают по этому поводу, — насколько взвешенно и обоснованно это начинание и во что выльется вся эта затея не только для вкладчиков самого банка, но и для всех налогоплательщиков? Ведь счет потраченных на рекапитализацию госбанков бюджетных средств уже давно идет на десятки миллиардов, лишая неимущих положенных прибавок к социальным пособиям. И сколько еще "сюрпризов" для госбюджета может быть припрятано в портфеле кредитов госбанка, о методах и подходах в формировании которого слагаются легенды? Ну и, наконец, за счет каких конкретно механизмов будут компенсироваться коррупционные риски, ставшие бичом не только госбанков, но и всей системы? Кому собираются продать часть банка, и когда наконец граждане начнут подсчитывать не только затраты на его содержание, но и дивиденды?
Ответы Андрея ПЫШНОГО на эти и многие другие вопросы и претензии, накопившиеся как в публичной, так и в околопубличной плоскости, мы предлагаем вниманию наших читателей.
О начинаниях и результатах
— Андрей Григорьевич, из утвержденной недавно Кабмином стратегии развития государственного банковского сектора следует, что государство намерено пока сохранить Ощадбанк и Укрэксимбанк в своей собственности и только в перспективе нескольких лет рассмотреть вопрос частичной приватизации. Какая все-таки на сегодняшний день польза от госбанков, чтобы выбрасывать столько денег налогоплательщиков в трубу?
— Давайте по порядку. Во-первых, частичная приватизация, задекларированная в стратегии развития госбанков, — перспектива двух лет. Это значит, что процессы подготовки к партнерству с ЕБРР, МФК (а именно их участие видится приоритетным) должны начаться уже сейчас. Готовиться надо, следуя четкому плану трансформации и повышения инвестпривлекательности банка (Institutional Building Plan). К слову, настолько внятное стратегическое заявление о судьбе госбанков на высшем политическом уровне сформулировано впервые.
Во-вторых, необходимость капитализации госбанков — это прямое следствие экономического кризиса и войны, ударивших по всем секторам. Докапитализация — это новая реальность, в которой мгновенно оказались все без исключения банки Украины, независимо от формы собственности. Более половины кредитного портфеля банковской системы за год превратилось в проблемные или безнадежные активы.
Связь очевидна: проблемные активы — резервы — докапитализация. Резервы вынуждены были сформировать все банки и их акционеры, в том числе государство.
В-третьих, по вашему вопросу о пользе госбанков. Они сыграли одну из ключевых ролей во время "идеального шторма", который пережила украинская банковская система. С одной стороны, "Ощад" для миллионов украинских граждан и бизнеса стал, по сути, "тихой гаванью". Если хотите, альтернативой банковской ячейке или прятанью денег под матрац. С другой — кредитным плечом для украинской энергетики, инфраструктуры, бизнеса.
Государство как акционер сделало то, что было обязано, — докапитализировало банк, а иначе и быть не могло. Учитывая убытки, нанесенные в связи с оккупацией Крыма, девальвацией, а также потерями в Донбассе. Это многие миллиарды.
— Традиционно, война все спишет и оккупанты виноваты.
— Да, именно аннексия, девальвация, война и нанесенный ею ущерб — определяющие факторы убыточной деятельности банка. Почти 10 млрд грн в 2014 г. — это на 90% Крым и курс. Примерно столько же в прошлом году — большая часть Донбасса и связанный с ним портфель, снова девальвация и проблемный крупный корпоративный портфель времен Януковича. Только ли война виновата в потерях, и кому стоит задать вопросы? Нет, не только. Вопросов достаточно, и задать их обязательно нужно.
— Кому? И что мешает?
— Вы и сами прекрасно знаете. Лично у меня много вопросов к предыдущему руководству: Сергею Подрезову, Денису Кирееву. Вопросы должны задавать те, кто имеет на то соответствующие полномочия. Правлению нужны ответы, чтобы минимизировать риски и негативный эффект для банка.
— К этой теме обязательно вернемся чуть позже. Сейчас, чтобы закончить разговор о функциях и роли госбанков, все же вспомним, что не только нынешняя глава НБУ Валерия Гонтарева, но и один из ее предшественников — Владимир Стельмах в свое время в интервью для ZN.UA заявляли о неэффективном выполнении "Ощадом" его ключевой функции — сберегательной. Есть что возразить по существу?
— Соглашусь, только с оговоркой "пока" и "недостаточно" эффективно. Все, чем мы занимаемся последние два года, — это, помимо войн с проблемными заемщиками и оккупантами, построение эффективных бизнес- и операционной моделей. Знаю, что бухгалтерские темы скучны и неинтересны. Но в Ощадбанке сегодня реализуется беспрецедентная и по сложности, и по масштабу программа трансформации крупнейшего госбанка. Впервые за последние 20 лет банк возвращает себе потерянные позиции в сберегательной сфере и заявляет претензию на розничный сегмент. Вдумайтесь, чистый прирост ресурсной базы, без учета курсовых разниц, составил почти 12 млрд грн по средствам физлиц, 5,5 млрд грн прироста срочных депозитов.
— Неудивительно. Вам в плюс сработала плачевная для системы в целом конъюнктура — когда другие банки банкротились, на "Ощад" начали работать госгарантия по вкладам и статус госбанка.
— Возможно. Но как тогда объяснить, что в марте-апреле 2014 г. эта конъюнктура не работала? "Ощад" со своим госстатусом и гарантией терял ресурсы теми же темпами, что и коммерческие банки, — на пике в апреле оттоки были по 200–300 млн грн в день. Не работал ни один из механизмов: ни госстатус, ни госгарантия. Очень оперативно нужна была антикризисная программа: новая коммуникация, перенастройка работы сети, новый маркетинг и продуктовая линейка! Итог: с июня 2014-го оттоки остановлены и пошло восстановление. В конце 2014 г. мы уже имели чистый прирост. И последняя цифра. Если в довоенном 2013-м Ощадбанк в среднем в день заключал 2700 депозитных договоров, то в 2016-м — 4100.
Банк впервые с 2008 г. стал возвращать кредиты рефинансирования! Погашено без малого
11 млрд грн из огромного 20-миллиардного портфеля обязательств перед НБУ. Причем 9,5 млрд грн возвращены досрочно. А ведь были, с точки зрения экономической ситуации, годы и получше, чтобы это сделать. Но сделали это только мы и только сейчас.
— Правда, вам перед этим государство более 10 млрд в капитал влило.
— Ликвидность и капитал — это не связанные вещи. Докапитализация — это гособлигации. Они не монетизировались и не будут.
Мы в прошлом году впервые в истории банка вышли на классическое розничное кредитование по программе энергоэффективности. Это программа по кредитованию физлиц и ОСМД, которые хотят приобрести твердотопливные котлы или провести энергосанацию, энергомодернизацию жилья. Она стартовала в мае 2015-го. Правительство выделило в бюджете 2015 г. 350 млн грн на компенсацию по телу таких кредитов.
— А что в этом такого? Вы просто раздаете деньги на льготных условиях.
— Для нас это был вызов. Парадокс Ощадбанка в том, что крупнейшая банковская розничная сеть в стране должна была строить практически с нуля и в кратчайшие сроки скоринг-модель, систему розничных продаж. В итоге справились.
— Будь Коломойский одноклассником премьер-министра, тот же Приватбанк наверняка и взялся, и справился бы не хуже…
— Мы с премьером однокурсники. В упомянутой программе принимают участие не один банк, а три: Ощадбанк, Укрэксимбанк и Укргазбанк. Ни Александр Гриценко, ни Кирилл Шевченко с нами на одном курсе не учились.
Когда нам ставили задачу по программе энергоэффективности, все достаточно скептически относились к этому. Суммарно программа предполагала до 350 млн компенсации из бюджета по телу займа. С учетом мультипликатора можно было выдать кредитов на 1 млрд грн. При запуске программы де-факто в мае нам пророчили, что если мы сможем выдать хотя бы 50% от запрограммированного объема, будет неплохо. Но в результате "Ощад" выдал 1,1 млрд грн. Система на пике своей активности в августе-сентябре выдавала по 1000–1100 кредитов в день средним объемом 16 тыс. грн. Выдали 64 тыс. кредитов. Это промышленные объемы.
— Вы хотите сказать, что при этом можно наладить нормальную оценку платежеспособности?
— Я хочу сказать, что при выстроенной методологии кредитного анализа и системе управления рисками мы имеем качественный портфель. Просрочка не превышает 0,5%, и это факт. Программа сработала, команда сработала. Думаю, в этом году сможем показать результат, в полтора-два раза превышающий прошлогодний объем. Активно работаем с ОСМД, муниципалитетами.
Государство компенсирует до 70% по телу кредита, а многие муниципалитеты в рамках предложенных нами программ берут на себя частичную компенсацию процентной ставки. Кредитные риски застрахованы. Это классическая win-win ситуация.
— А какой эффект от этого для Ощадбанка? Как сейчас обстоят дела с показателями эффективности его работы, например с рентабельностью активов?
— По состоянию на 1 февраля 2016 г. показатель рентабельности активов составил 0,23%, притом что по банковской системе его значение отрицательно — минус 0,81%.
По чистому процентному доходу мы на первом месте среди крупнейших банков — за 2015 г. получено 6 млрд грн. По операционному доходу второе место — 9,1 млрд.
В проекте модернизации филиальной сети и построения новой бизнес-модели нами уже открыто более 250 отделений нового типа. В таких отделениях планы по продажам на одного сотрудника в пять раз выше, чем в традиционных отделениях.
Чья ответственность?
— Получается, что пока у вас все вроде хорошо — списали грехи на "папередников", провели многомиллиардную рекапитализацию и запустили новые программы, рапортуете об отличных показателях. А вот по ранее выданным кредитам госбанки зафиксировали 39 млрд грн убытков за последние два года — это прямо в презентации правительственной программы записано. Но это вроде как не ваша вина, тогда чья?
— Я далек от того, чтобы говорить, что все у нас хорошо. Для нас чувствительны те же риски, что и для всей банковской системы. Могу сказать, что ситуация выровнялась, и хочу думать, что мы прошли самый острый этап банковского кризиса. Но утверждать, что мы полностью из него вышли, рано. Множатся неопределенности, в первую очередь, политические, а вместе с ними и риски. Если маятник качнется не в ту сторону, 2016 г. может стать тяжелее, чем 2015-й. Правда в том, что сегодня мы все учимся жить и работать в этой новой реальности относительного перемирия, но все очень зыбко.
Отвечая на ваш вопрос "кто виноват?". Портфель проблемной задолженности сформирован в основном до 2014 г. Мы работаем с тем, что нам оставили: над возвратом проблемки, над усилением залогов, над получением поручительств с конечных бенефициаров, над увеличением денежного потока в сторону банка, над выравниванием ставок по кредитам до уровня рыночных! А там, где это необходимо и допустимо, идем на реструктуризацию. И с этим кредитным портфелем приходится работать всем, начиная от Министерства финансов, набсовета и заканчивая менеджментом банка.
— А прокуратуре?
— Безусловно. И прокуратуре, и правоохранительным органам. Скажу больше. При подготовке стратегии модернизации банка мы учли рекомендации консультантов PWC и полностью изменили подход к работе с проблемной задолженностью и взысканием. Набрана новая команда, активно сотрудничаем с зарубежными адвокатами по поиску активов и выработке стратегий. Любые действия в европейской юрисдикции в разы эффективнее, чем в нашей правовой системе. Ищем и прорабатываем все возможные варианты. Но не могу пока сказать, что на сегодняшний день кого-то привлекли к ответственности. Должны ли? Мое мнение — да.
— Подождите, а что вы реально для этого сделали? У вас ведь первое высшее образование — юридическое?
— Мое юридическое образование не дает мне права выносить приговор, накладывать аресты или вести следственные действия. Повторюсь, в банке подобрана высококвалифицированная команда и по каждому проблемному кейсу отрабатывается индивидуальная стратегия. Все, что от нас зависит, мы делаем. А дальше это уже работа правоохранителей и суда.
— Приблизительно то же самое нам сказали в Нацбанке и Фонде гарантирования вкладов. У кого и про кого конкретно в прокуратуре можно спросить? Фамилии назовете?
— Возможно, ответ вам не понравится, но я не работаю ни следователем, ни прокурором, ни судьей. А председателем правления Ощадного банка, у которого есть именно тот портфель, который есть. Да, он непростой, но и не самый худший в системе. И мы с ним научились работать так, как нам это позволяет закон, и в тех правовых условиях, которые есть. В команду верю, она демонстрирует реальные результаты по самым сложным делам.
— Вы о решении Печерского суда взыскать 3 млрд грн с Николая Лагуна в пользу "Ощада"?
— И об этом в том числе. И о миллиардном долге ООО "ТК Урожай", принадлежащего бывшему нардепу Лещинскому, который решил, как говорится, "кинуть" банк. Суды не прекращаются второй год. В этом деле есть все: признание кредитного договора недействительным именно в момент захвата Славянска боевиками, поддельные решения Закарпатского суда и мошенничество с документами госрегистратора, уголовные дела, открытые, закрытые и снова открытые, угрозы и тонны проплаченного информационного мусора. И в итоге победа банка! Но… Потом снова подделка документов и снова суды и следствие. Это и взысканные в пользу банка земельные участки в столице, по которым суды шли ни шатко ни валко годами. Вот готовимся объявлять в ближайшее время открытый конкурс.
Могу рассказать и о суде по взысканию задолженности с разворованного Курченко Брокбизнесбанка, который превратился в бесконечную судебную войну с поручителями.
Это и наш международный арбитраж с Россией, где заявлены требования по возмещению ущерба в связи с оккупацией Крыма. Мы, кстати, очень быстро движемся в этом вопросе.
Увлекшись поиском ответов на вопрос "кто виноват?", важно не упустить из вида вопросы "почему это стало возможным?" и "что нужно сделать, чтобы ситуация не повторилась?".
— И что же?
— Если коротко, то реформировать корпоративное управление в соответствии с Базельскими директивами и Принципами ОЭСР. Подчинить кредитную политику стратегии развития. Согласно такой стратегии мы строим банк, ориентированный на розницу и партнерство с малым и средним бизнесом, сохранив при этом компетенцию и возможность работы с корпоративным сегментом в энергетике, инфраструктуре и АПК. Сегодня именно этот сценарий реализуется. Кредитная политика уже пересмотрена, значительно усилена функция риск-менеджмента с наделением его правом вето в кредитных решениях, персонифицирована ответственность членов кредитного комитета, реализуется антикоррупционная программа, вплоть до прохождения членами тендерного комитета полиграфа.
— Мы с вами понимаем, что деньги в банке воруются в первую очередь не на закупках, а на невозвратных кредитах. Ведь правда?
— Воровать не должны в принципе! Если воруют, и вы располагаете фактами, озвучьте. Я же скажу, что делается сейчас: крупные закупки проводятся с участием международной аудиторской компании PWC. Участие на всех этапах. По результатам каждого аудиторы дают заключение, в котором указано, соблюдены ли принципы прозрачности, конкурентности, антикоррупционное законодательство. Все тендера проходят по процедуре редукциона. Введена видеофиксация. Больше 100 допороговых закупок уже проведены через систему ProZorro. Закупка банкоматов, пос-терминалов выведена на прямые контракты с производителями, немцами и французами, минуя посредников. Экономия по некоторым позициям по 70%. Кассовая техника — прямой контракт с японцами.
— Звучит вроде красиво, но пока для нас это не больше, чем ваши декларативные заявления. И не получится ли так, что через год-два-три придут новые сменщики и скажут, что вот тут Пышный назакупал, нараздавал, давай, государство, нам еще 10–20–30 млрд на покрытие убытков?
— Точно знаю, сколько государство уже докапитализировало и сколько еще может понадобиться. Эти 16,6 млрд грн давят на меня со страшной силой, и я очень четко осознаю, какой ценой правительство выкраивает необходимые суммы.
Тут мы с вами снова возвращаемся к теме реформирования корпоративного управления, которая прописана в стратегии развития госбанков. Этот документ, в отличие от многих других, выписан максимально конкретно как в формулировках, так и в сроках. Законопроекты, направленные на реализацию правительственной стратегии, уже внесены в парламент, и я предполагаю, что будет нешуточное внешнее давление международных организаций для их принятия. Для меня это вторая попытка провести реформирование Ощадбанка. Еще десять лет назад, в 2006-м, совместно с компанией Ernst&Young мы запрограммировали это в принятой тогда набсоветом стратегии развития…
— И что в итоге?
— Но случился Янукович, и все вернулось на круги своя. Мы потеряли годы. И это не просто время. Это миллиарды гривен, потерянных для государства. Сейчас для того чтобы этого снова не произошло, жизненно важно наконец внедрить систему корпоративного управления в соответствии с лучшими мировыми стандартами и практиками. Именно поэтому в стратегии развития госбанков заложена эта принципиальная реформа, предполагающая изменение и подходов, и правил. А также реальную, а не декларативную политическую независимость госбанков, четкое разделение функций собственника и менеджмента, привязку к KPI (key performance indicators — ключевые показатели эффективности), периодическую оценку работы банка — реализуется через договор между Министерством финансов и независимым наблюдательным советом, подлежащий опубликованию.
В числе законодательных инициатив, которые должны быть поданы для реализации этой стратегии, предусмотрена и норма, усиливающая уголовную ответственность должностных лиц.
— Наконец мы начинаем подбираться к сути…
— Да, в этом и суть. Нужно убрать первопричину.
— Вы же понимаете, почему мы талдычим об ответственности. Корпоративное управление — в теории звучит красиво, но на практике коррупция ведь не прекратится, пока конкретные должностные лица не начнут нести реальную ответственность, в том числе и уголовную, за те нарушения, которые они допускают. Где она?
— Мой ответ короткий: напортачил — обязан отвечать.
О бегемотах в портфеле
— Давайте тут подробнее остановимся на самых ярких примерах. Всем известна история с кредитами "Ощада" клюевским компаниям с приставкой Solar в названии. Цена вопроса — 180 млн долл. потерь для госбанка. Да?
— Гораздо больше…
— Как, по-вашему, должны ли все-таки понести ответственность и какую должностные лица банка, подписавшие документы на выдачу таких огромных кредитов в нарушение процедур риск-менеджмента, что в итоге и привело к соответствующим убыткам?
— В той части Solar, которая была потеряна в АР Крым, — это прямые убытки банка. В части, которая на сегодняшний день осталась на континенте, заем обслуживается согласно договору.
95% всех потерь в Крыму относится к тем активам, которые были размещены банком в кредитные проекты так называемой группы Solar. Тут вы правы. Пошел бы я как председатель правления на такую концентрацию отраслевого риска, политическую концентрацию на одной группе заемщиков? Однозначно нет.
— А кто все-таки, как и чем за это ответит? Или все уже списали на форс-мажор и политику?
— Крымские убытки — это предмет международного арбитража, ответчиком по которому является Россия. Верю в этот процесс. Списания кредитов не произошло. Идут суды и другие юридические процедуры.
— Ладно, Крым сейчас далеко, и там действительно случился форс-мажор. Но здесь совсем рядом есть огромное здание, называется "Гулливер". На какую сумму его собственников прокредитовал Ощадбанк? Как обслуживается этот кредит?
— Есть вещи, которые я не могу комментировать в силу банковской тайны. В чем различие между политиком и председателем правления банка? Политик может говорить все, что угодно. Я же ограничен четкими нормативными требованиями: банковская тайна разглашается только по решению суда или по согласию клиента.
— Можно мы ее разгласим хотя бы частично, а вы скажете, правы мы или нет? Ведь мы можем только догадываться, кто стоит за фронтменом Виктором Полищуком, одним из номинальных собственников банка "Михайловский" и этой недвижимости.
— Нет, при всем уважении не можем даже частично разгласить. Догадками мы также не можем руководствоваться. Банк обязан знать своего клиента до конечного бенефициара. И советующие процедуры нами проведены.
— По нашим данным, номинальная ставка по этим кредитам уже после их реструктуризации составляет всего 9% годовых в гривне при общей задолженности около 8 млрд. И это только по "Гулливеру", тогда как сумма общих обязательств группы связанных компаний доходит до 20 млрд. При рыночных ставках, доходящих до 30% годовых, там даже эти 9% не платятся, всего что-то около 0,5% получается. Поправьте нас, если мы не правы.
— Придется повторить еще раз: я не могу комментировать вещи, которые относятся к банковской тайне.
— Тогда скажите, сформировали ли вы уже на сумму задолженности, которая фактически не обслуживается, необходимые резервы? Ведется ли претензионно-исковая работа?
— Давайте прежде чем закрыть обсуждение, обозначим несколько моментов. Надеюсь, это если и не убедит, то снимет некоторые домыслы.
Первое: весь кредитный портфель банка за последние два года был предметом неоднократных проверок НБУ, как минимум двух стресс-тестов и пристального анализа финансовой отчетности двух аудиторских компаний Deloitteи PWC. Серых зон и невыясненных вопросов остаться не должно ни для кого.
Второе: последние 15 месяцев в банке на постоянной основе работает куратор регулятора, и моей принципиальной позицией является полный и безусловный допуск представителя НБУ ко всем управленческим системам, информации и решениям.
Третье: с 1 января 2016 г. банк полностью перешел на международные стандарты бухгалтерского учета, при этом обеспечил полную автоматизацию расчета резервов по финансовым активам в соответствии с одним из наиболее сложных стандартов — 39-м! Можете быть уверены, что качество оценки финансовых активов полностью отвечает международным стандартам.
Ну и, четвертое: вы ошибаетесь, если думаете, что мне нечего сказать. Сказать есть что, но не считаю возможным ни комментировать текущее состояние, ни тем более разглашать планы. ТОП-20 кейсов нашего кредитного портфеля были изучены глубочайшим образом с моделированием и анализом возможных вариантов, определением оптимальной модели поведения. И это точно не должно быть предметом публичного обсуждения. Буду признателен, если вы с пониманием к этому отнесетесь.
— Хорошо, почему люди, которые стоят за г-ном Полищуком, могут покупать места в разных предвыборных списках БЮТ оптом и в розницу, но не могут платить по кредитам? Вы же понимаете, что в данном случае можно уже вас заподозрить в сговоре с прошлой властью, с наследием которой вы якобы попытались разобраться проверками и прочим?
— Первую часть вопроса с радостью переадресую господину Полищуку и с интересом выслушаю его ответ. Что касается подозрений в сговоре с прошлой властью. Вы ошибаетесь, и мне не в чем оправдываться. Видимо, даже не допускаете мысли, что мы действуем исключительно в интересах банка и его вкладчиков, обдуманно и взвешенно. В этом конкретном и крайне непростом случае — тем более! Нет цели похвастаться релизом о достижениях и кому-то угодить, есть задача найти и реализовать правильное решение. Результат — вот что важно.
— Хорошо, запишем хотя бы это. Но вы согласитесь, что баланс банка необходимо очищать от подобных активов. Вам надо с этим реально разобраться, иначе все остальное, о чем вы говорите, останется только словами, если завтра или через год придется под этот кредит опять формировать гигантские резервы, фиксируя такие же убытки.
— Один из первых вопросов, который я поставил перед собой, придя в банк, и провел на эту тему не одну встречу с международными финансовыми организациями, — создание компании, которая позволила бы расчистить баланс и снять нагрузку с капитала. Но за полтора года мы пока никак не продвинулись в этом вопросе. Системе отчаянно, как воздух, нужна имплементация опыта по работе с проблемным кредитным портфелем: турецкого и английского образца. Создание банка плохих активов на основе международного опыта. Балансы банков нужно расчистить, чтобы дать им возможность дышать. А на сегодняшний день законодательство таково, что возможности это сделать нет. У нас нет даже адекватного закона о финансовой реструктуризации. Инфраструктура по работе с проблемными активами тоже отсутствует.
Если коммерческие банки еще как-то могут выкручиваться, то у госбанков — тупик. Либо суды на годы и списание и замороженный капитал, либо походы в прокуратуру. Экономической логики нет. А должна быть! После проведенного анализа сегодня мы имеем поведенческие модели по каждому из ТОП-20 заемщиков. Но из-за отсутствия инструментария они не всегда оптимальны. Знаю, что в планах Минфина в ближайшее время выйти на конкретный результат. Очень этого жду.
— А если не дождетесь, и завтра Пышного уволят?
— У меня пятилетний контракт и четкий план действий, расписанный как минимум на ближайшие два года. Если парламент даст зеленый свет планам по изменению системы корпоративного управления и будет избран новый состав независимого набсовета, правление банка единогласно отчитается перед ним о проделанной работе и готово, в случае необходимости, уйти в отставку для участия в конкурсе.
Есть ли недовольные, кто желает моей отставки? Уверен, что да. С каждым арестом активов, заявленным иском, возбужденным делом и выигранным судом их количество увеличивается. Да и "качество" врагов тоже меняется. Не так давно на "Интере" началась кампания, которая удивительным образом совпала с подачей иска к одному из заемщиков. В Интернете системно штампуют море чернухи, дошли уже до фейковых интервью… В связи с накалом страстей вокруг так называемого миллиарда семьи Януковича, арестованного в Ощадбанке, прогнозирую новую нешуточную волну.
Мы живем в таких условиях. Пасовать точно не собираюсь. У меня появился второй шанс сделать запланированное еще десять лет назад, и пока все идет по плану.
— Арсений Петрович не сдаст?
— Во-первых, я политикой не занимаюсь, ушел из нее ровно два года назад и полностью сконцентрирован на работе. Невозможно эти вещи смешивать. Влияние политики на банк недопустимо, это дополнительные риски для банка. Во-вторых, вижу, что плохо вы знаете Арсения Петровича.
— Но ведь вы сами сказали о рисках, а они действительно есть. И в том числе потерять вчерашних влиятельных друзей во всей этой истории с "Креативом" — цена вопроса ведь очень солидная.
— Более 300 млн долл. У банка идет целая серия судов, и мы будем отстаивать свои права всеми законными методами.
— Они хоть как-то еще обслуживают свои обязательства?
— Нет. Именно поэтому мы зашли в суды и к самому заемщику, и к физическим лицам, которые были поручителями, — Максиму Березкину и Юрию Давыдову.
— Там еще есть, что взыскать? Маслозавод уже перекинули на Укргазбанк. Произошла переуступка третьим лицам этого бизнеса и долга, фигурируют весьма интересные фамилии.
— Что значит, маслозавод перекинули на Укргазбанк? "Укргаз" решил выставить на открытый конкурс право требования и распорядился им так, как посчитал целесообразным. Вся залоговая масса по обязательствам перед Ощадбанком сохранена, и в данный момент идут юридическая процедура и оценка. Залог сложный, разнообразный. Завод, маслоэкстракционные заводы меньшей мощности, пеллетное производство, завод по производству спрэдов, техника. Понимая все это, мы ожидали от новых собственников конструктива и адекватных предложений по реструктуризации. Пока идем по четко выписанной договорами юридической процедуре. Нет плана реструктуризации — есть претензионно-исковая работа.
— Не боитесь остаться у разбитого корыта — даже если суд выиграете, но забрать уже будет нечего?
— Залоги сейчас в процессе оценки. Предполагаю, что будет часть задолженности, которая не покрыта обеспечением. Но главная проблема заключается в другом: оценки залога в 2012-м и 2016 г. очень отличаются. Те процессы, которые произошли, негативно повлияли на все показатели. Но, как уже говорил, мы вынуждены работать с тем кредитным портфелем, который есть.
Мы очень ждем закона о финансовой реструктуризации. Решение о том, как почистить балансы от такого рода активов, тоже должно быть принято на государственном уровне. Насколько я знаю, в меморандуме с МВФ был записан анализ так называемой стамбульской модели по работе с проблемными кредитами.
— Все эти стамбульские и другие модели — это хорошо. Но до тех пор, пока можно безнаказанно украсть как заемщику, так и вступившему с ним в сговор менеджеру, это все условности. Принципиальный вопрос: сидят за это люди или нет? А вы боретесь за бэдбанк, чтобы списать эти кредиты и начать "новую жизнь". У вас по крупному корпорейту еще вообще что-то осталось в стандартном портфеле?
— Конечно.
— Какая доля?
— БОльшая. Ошибочно полагать, что весь портфель корпоративного бизнеса проблемный и преступный. Это совершенно не так. Безусловно, корпоративному сегменту непросто везде, и это общая для всей системы ситуация. Но реальный бизнес старается выжить, и задача банка — найти совместно с клиентом оптимальное решение. Торговать залогами при том состоянии рынка, который имеем, не выход. Бизнес-модель, денежный поток, прозрачность, готовность клиента к эффективным трансформациям и полнейшая вовлеченность собственника — предпосылки для совместной работы в непростых ситуациях. Ощадбанк генерирует сегодня самый большой объем процентного дохода! Это значит, что кредитный портфель работает. Вы, конечно, имеете право на свою критическую точку зрения, и я ее очень уважаю. Но хотел бы вас предостеречь от подведения исключительно негативной и предвзятой общей черты. Мол, все только плохо.
— Мы так не говорим. Но мы как налогоплательщики против того, чтобы вы рассказывали, что все замечательно, после того, как государство влило в банк почти 17 млрд в том числе и наших гривен и наверняка будет вынуждено это сделать еще.
— Стараюсь не впадать в крайности и адекватно оценивать и результаты, и риски. Есть огромное количество вопросов, по которым я недоволен результатом, бешусь из-за отсутствия прогресса. Расчистка баланса — один из таких. Каждый проигранный суд рассматриваю как личное поражение, каждого пойманного в системе за руку негодяя — как личный кадровый просчет. Безразличное отношение к делу — как предательство. Кроме того, я уже говорил, что переживаю о том, куда качнется политическая ситуация. Если будут досрочные выборы, то катастрофа практически предрешена…
Но если есть, что сказать, зачем молчать? Это важно и для нашей команды, и для меня лично. Тысячи сотрудников и клиентов банка прочтут нашу с вами беседу. Мы должны и объективную картину показать, и в будущее заглянуть. Не может человек без "света", он слепнет и тускнеет.
Наш чистый процентный доход составил 6 млрд грн. Это говорит о том, что банк за последние два года провел сложную, кропотливую работу, чтобы его непростой кредитный портфель давал такую эффективность. То есть мы работали и с пассивной частью баланса, когда, зайдя в банк, увидели потерю ресурсной базы, и с активной его частью.
А параллельно еще занимались войной, организовывали работу прифронтовых мобильных отделений, инкассацию и выплаты в зоне АТО, а также множество других нехарактерных для обычного банковского бизнеса вещей.
— Уже полученные вливания в капитал и сформированные резервы покрывают все скелеты в шкафу "Ощада", которые там есть?
— В том объеме, который требуется зарезервировать, все полностью соответствует международным стандартам. А как иначе?
— Была очень интересная цифра о потребности в капитале более чем на 46 млрд грн для вас и "Укрэксима".
— Мы сейчас идем четко по плану капитализации банка, составленному по результатам стресс-тестирования с горизонтом в три года.
— То есть в следующем году Ощадбанку еще может миллиардов десять понадобиться? А то и пятнадцать?
— Скажу так, план предполагает возможность новой докапитализации банка при развитии негативных макроэкономических сценариев, возможность которых закладывалась в расчеты при стресс-тестировании.
— Прогнозы — штука ненадежная, но можете ли вы, например, пообещать, что без дальнейшего серьезного ухудшения макроситуации Ощадбанк по итогам 2016-го выплатит государству какие-то дивиденды, а не снова потребует докапитализации?
— Скажу так: по результатам 2016-го банк планирует обеспечить прибыльную деятельность, если не будет новой существенной девальвации и ухудшения основных макроэкономических показателей. Мы действительно надеемся и работаем на то, чтобы нынешний год отработать с прибылью. По результатам января и февраля банк показал прибыль 78,5 млн грн. К сожалению, существует достаточно высокая вероятность реализации негативных сценариев, которые закладывались при упомянутом вами стресс-тесте. В таком случае нельзя исключать возникновения новой потребности в докапитализации.
— У "Ощада" порядка 40% кредитного портфеля в валютных активах. Насколько больно по банку ударил скачок курса с заложенных в бюджете 24 до 27 грн/долл.?
— Я вам уже говорил, что это один из ключевых факторов, в связи с которым банку потребовалась докапитализация. Так как резервы формируются в валюте актива, то при девальвации тут же возникает необходимость их доформирования. Поэтому для нас вопрос девальвации принципиально важен. Именно это, по моему мнению, для банка сейчас главная проблема и главный риск, который может так или иначе повлиять на наш финансовый результат.
— Хорошо. А когда Ощадбанк последний раз платил государству дивиденды? Прибыль хоть какую-то?
— По результатам 2013 г. Тогда даже был запланирован к выпл
