Директор Национального экономического совета США Лоуренс Саммерс о том, к каким целям необходимо двигаться мировой экономике в нынешних условиях.
На прошлой неделе министры финансов и главы центробанков стран мира собрались в Вашингтоне на ежегодный съезд. На встрече царили мрачные настроения. Многие из присутствующих разделяли опасения относительно предстоящей длительной стагнации, а также все более распространенного популизма и все большей мировой дезинтеграции. В отличие от 2008 года (когда кризис, последовавший за крушением банка Lehman Brothers, был предопределен) или 2011 и 2012 годов (когда всех занимала возможность разрушения системы евро), никакого неизбежного кризиса пока не видно.
Вместо этого преобладает всеобщее беспокойство: такое впечатление, что прежние идеи становятся все менее актуальны, и мировая экономика вступает на неизведанную и опасную территорию.
Прогноз МВФ по экономическому росту, опубликованный незадолго до встречи, был в очередной раз пересмотрен в сторону понижения. Хотя ни в одном из заметных регионов не намечается спада, ожидаемый рост находится на критическом уровне.
Хуже того, постепенно становится понятно, что у центральных банков осталось мало инструментов для влияния на ситуацию. Спады приходят периодически и непредсказуемо, и их сдерживание обычно требует снижения ставок на 5 процентных пунктов или около того. Но нигде в промышленно-развитых странах у центробанков не осталось такого запаса, даже с учетом влияния нетрадиционных мер вроде количественного смягчения. И, судя по ожиданиям рынка, еще много лет простора для снижения ставок у них не появится.
После семи лет чрезмерного оптимизма по поводу экономических перспектив, становится понятно, что проблема не в отдаленных последствиях кризиса, а в структурных изменениях мировой экономики, которые внесли свой вклад и в кризис, и в проблемы, возникавшие впоследствии. Похоже, что получить сразу все — процентные ставки, поддерживающие сбережение средств, финансовую стабильность и экономический рост — у промышленно-развитых стран не получится. Сбережение стало избыточным, новые инвестиции — недостаточными, а стагнация становится не переходным, а постоянным процессом.
И, если экономический рост год за годом становится все ниже, а его бенефициарами является малая часть населения, неудивительно, что электорат становится недоволен.
Оглядываясь на политические потрясения 1968 года, когда люди вышли на улицы во многих странах, мы видим, что дело было не в конкретных проблемах (как американские протесты против войны во Вьетнаме). Похожая волна проходит по миру сегодня: это Brexit, появление Дональда Трампа и Берни Сандерса, усиление правых националистов в Европе и Владимира Путина в России, а также возвращение маоистского культа в Китае — трудно не увидеть в этом повсеместное возрождение популистского авторитаризма.
И эти явления дополняют друг друга. Слабая экономика способствует появлению таких политиков. Они же, повышая неопределенность, приводят к дальнейшему ослаблению экономики. Люди уже не верят ни в компетентность политиков, ни и в их приверженность интересам народа, а не глобальной элиты. Судя по всему, по пути к осознанию новых реалий многим влиятельным экономистам в государственном и частном секторах пришлось пройти весь скорбный цикл: начав с отрицания, впасть в ярость, потом перейти к торговле и, наконец, к принятию.
Общественное мнение невозможно игнорировать. При этом 60 лет популистских политических циклов в Латинской Америке показывают, что экономический национализм в своем сильном варианте — нежизнеспособная экономическая стратегия. По всей видимости, международному сообществу и лидерам отдельных стран нужно найти путь, поддерживающий и усиливающий международное сотрудничество, и при этом учитывающий интересы не моралистов и глобальных элит, а широкого среднего класса.
Конкретно это означает отказ от политики жесткой экономии в пользу экономики инвестиций. По прогнозам, проблемой следующего поколения будет не избыточная, а недостаточная инфляция, а значит, главной целью центробанков должно быть сотрудничество с правительствами с целью стимулирования спроса.
Немедленным приоритетом фискальной политики должно стать повышение уровня инвестиций в государственную и частную инфраструктуру. Что касается внутренней политики, то такой курс имеет преимущества и с точки зрения бюджетирования, поскольку экономика расширяется, отсроченные обязательства по обслуживанию инфраструктуры сокращаются, а с ними сокращаются и расходы бюджета. Для всего мира это означает, что развитие инструментов финансирования инфраструктуры открывают перспективы большего инвестиционного спроса и более высокие доходы на сбережения среднего класса.
Кроме того, целью международного экономического сотрудничества должны стать не возможности для капитала, а повышение уровня жизни трудящихся. Достижение этой цели потребует существенного укрепления сотрудничества в борьбе с неприятными последствиями мобильности капитала: с отмыванием денег, арбитражем, основанном на разнице регуляций, и уклонением от уплаты налогов.
Это лишь несколько идей, иллюстрирующих направление движения. Самой важной целью должно стать восстановление доверия в мировой экономике.
Источник: Washington Post
