Такие простые, такие неочевидные вещи

Мнение

Вскоре, однако, радость афинян прошла: 

они поняли, что это был "гнилой" мир.

Фукидид

Ситуация в мире и ее восприятие обществом меняются головокружительными темпами. 

То, что еще вчера выглядело страшной ересью, превращается в ортодоксию. Наступает сложное время для жрецов и инквизиторов: надо успеть изменить извечные убеждения и переписать проповеди. Сегодня это сделать сложнее: Google знает все. Да и российский закон о праве на забвение, слава Богу, не обрел глобальное действие.

Такое время — лучшее для проверки адекватности оценок и подходов. Идеологические ярлыки и прочая мишура слетают первыми, и становится более понятной природа вещей, по крайней мере приоткрывается новый, более глубокий срез реальности. Становится наглядной путаница между целями и инструментами. Проявляются, казалось бы, давно уже преодоленные фобии и филии.

Именно сейчас время напомнить, что главным национальным интересом Украины, как, впрочем, и любого другого государства, является выживание. То есть — обеспечение государственного суверенитета (подчеркнем, что о суверенитете речь идет в смысле, вкладываемом в это понятие в современной Европе), а также территориальной целостности. Гарантировать государственный суверенитет и удержать территорию невозможно без успешного общественного развития.

Российская оккупация Крыма и гибридное вторжение в Донбасс состоялись не только и даже не столько по причине склеротической политической системы соседа и его имперского бреда, а прежде всего — из-за нынешней украинской неспособности построить эффективное государство, мощный сектор безопасности и обороны, обеспечить экономический прогресс и, на этой основе, более свободную и качественную жизнь.

Если не удастся переломить эти тенденции, потери могут оказаться всего лишь прологом новой Руины. Менее чем в 2000 км от нас шестой год бурлит варварская гражданская война в Сирии, активное участие в которой принимают россияне. И ни жесткие заявления ЕС, ни вооруженные силы коалиции во главе с США не способны остановить зверства, которые уже стоили жизни свыше 400 тысячам мужчин, женщин и детей, а приблизительно 7 миллионов заставили покинуть дома. До войны в Сирии жило около 18 миллионов людей.

Аргументы расистского пошиба, наподобие того, что славяне — не арабы, а следовательно такой ужас у нас невозможен, далеки от убедительности (вспомним Югославию). То же самое касается и заклинаний о ХХІ веке и центре Европы — удалось же именно сегодня ввернуть в живую речь выражение "бросить на подвал". Почему другое в том же стиле невозможно? 

В современном мире небольшое или даже среднее государство не может обеспечить свое развитие своими силами, не открывая свою экономику и информационное пространство миру. Мало ресурсов, слишком ограниченные рынки, очень не хватает людей, да и идей. Большинство, по крайней мере до последнего времени, это осознавало, и именно поэтому украинская дискуссия о внешней политике и безопасности все 25 лет независимости вращается вокруг двух альтернативных ориентаций: с одной стороны — это присоединение к Западу, а с другой — возврат под российский зонтик.

Главная проблема россиян — даже не в нежелании кандидатов в сателлиты играть эту не весьма почетную роль, а в неспособности современной Москвы обеспечить эффективное управление и развитие даже собственной территории, не говоря уж о "зоне привилегированных интересов". Абхазия, Южная Осетия, Приднестровье, ОРДЛО —тому наглядные примеры. Да и Беларуси с Казахстаном не слишком комфортно в объятиях Москвы, чего и бацька Лукашенко, и елбасы Назарбаев уже даже не скрывают.

Во времена независимости российские мечты о восстановлении контроля над Украиной были близки к воплощению дважды: в 2004-м и в 2012–2013 гг. Результатом обеих этих попыток стали революции. Победители в первой, в конце концов, похоронили шанс на интеграцию в Западный мир по центрально-восточноевропейскому образцу. А попытки подавить вторую и последовавшая за ними российская оккупация Крыма, российское вторжение в Донбасс и конфронтация с РФ уже стоили свыше 10 тысяч человеческих жизней, бесчисленных страданий миллионов украинцев и десятков процентов ВВП Украины. 

Пароксизмы украино-российской дружбы, а оба сближения происходили именно на основе еще советской метафоры "нерушимого братства между народами", вызвали значительные проблемы и в самой России. Помаранчевая революция положила конец "дней путинских прозападному началу". Крымско-донбасская операция вывела одичание российского общества на невиданный почти сто лет уровень, заставив довольно космополитичный Кремль задействовать "последний имеющийся идеологический ресурс" — российский национализм. А известно: если тигра оседлал, слезть тяжело. 

Впрочем, пока это проблемы РФ. Для нас важнее, что "братские отношения" с Россией воспринимаются активной частью украинского общества как угроза собственной самотождественности, а следовательно — приводят к отрицанию, которое со временем выливается в общественный протест. Сейчас такое восприятие стало массовым. 

Война 2014-го и последующих лет окончательно разрушила и в конце концов добила "братство". Уже в ее начале было сказано: "Никогда мы не будем братьями, ни по родине, ни по матери", — и отрицать это уже поздно.

"Пророссийские" же политики, вопреки громкой риторике, никогда на самом деле не интересовались вопросами культуры и идентичности. Последней для них, в итоге, фактически не существует. И в самом деле, как песня может победить деньги? Может, и вся история человечества тому неопровержимое свидетельство. Виной тому восприятие Украины как чего-то временного, ошибки, которую можно отмотать назад и исправить. Не удалось и не удастся. А нынешние попытки отстраниться от "украинского вопроса" нужно оценить как положительные. Вот только долго ли будет длиться отрезвление?

Возможна ли действительно действенная модель украинско-российских отношений, построенная на соблюдении сторонами национальных интересов? Безусловно, да. Географию отменить не удалось еще никому, и потребность в ней неизбежно возникнет, как только будут урегулированы на основе норм международного права вопросы незаконной оккупации Крыма и Донбасса.

Но практически это потребует от обеих сторон огромной воли, усилий и времени. Есть ли все это в наличии? Вопрос риторический. В качестве примера вспомним лишь о вполне предсказуемом, после 10 тысяч жертв, число которых растет каждый день, коварного нарушения всех клятв, обещаний и формальных договоров, тотальном недоверии. 

Некоторые надеются, что через все можно переступить и начать с чистого листа. Тем более, переступать и реализовывать "сближение" хотят именно те люди, в жизни которых по крайней мере дважды все сложилось. Но 2017-й — это не 2010-й. Новое "братство" будет стоить сторонам еще больших потерь и запустит процесс, который почти наверняка приведет к непредсказуемым последствиям для самой РФ.

Что касается интеграции в Запад, то у нас ее еще с начала 1990-х годов представляют как вступление в НАТО и ЕС. К сожалению, конец ожиданиям быстрой и полномасштабной евроатлантической интеграции положили брюссельские заявления премьер-министра Украины В.Януковича летом 2006 года и Бухарестский саммит 2008-го. Напомним, что официальный отказ от внеблоковой политики в конце 2014-го имел несколько иную природу, чем провозглашение курса на членство в НАТО в 2002-м.

Позиция ЕС сегодня ярко представлена "безвизовым" вопросом. Да и вопрос ратификации Соглашения об ассоциации еще окончательно не урегулирован. Попытка "эмигрировать в ЕС всей страной", как об этом говорили 15 лет назад, потерпела крах.

Означает ли это, что построение свободного общества и правового государства в Украине невозможно, как утверждают, провозглашая провал постсоветского модернизационного проекта? Нет, никоим образом. Вместо этого возникла острая необходимость переосмысления инструментов реализации политики, а не ее целей. Членство в международных организациях является лишь средством, но никоим образом не целью. Если по понятной причине такое членство не может быть достигнуто в очерченной перспективе, то нужно побить счет достижений и поражений и искать другие инструменты. И делать это нужно как можно скорее.

Независимость Украины сама по себе является ценностью. Свободная Украина рано или поздно станет успешной, оккупированная — никогда. Чужое управление не терпит свободы. В независимом государстве репрессии никогда не приобретали и не приобретут таких размеров и интенсивности, как в подчиненном. Опять же — это само собой разумеется, но, к сожалению, не для всех. Как и то, что сегодняшние претенденты на роль Квислинга станут жертвой оккупанта не намного позже, а может — даже и раньше, чем его враги.

Украина нужна для самой себя, а не для других. Ее могут пытаться превратить в мост, форпост или носителя глобально-цивилизационной миссии. Но все эти идеи воплощать украинцам, здесь и сейчас, с имеющимися, прежде всего внутренними, ресурсами. 

Наглядным является пример титовской Югославии, которая смогла в 1940-е годы сохранить свою фактическую независимость вопреки советскому давлению (а сталинский СССР — не путинская РФ) и к тому же встречала определенное понимание со стороны США. Распалась же Югославия при значительно более благоприятных внешнеполитических условиях завершения холодной войны.

Именно опора на собственные силы, что означает трезвую оценку ситуации, а не закрытость, должна стать императивом политики. Украинский изоляционизм — это просто долгий путь к руине с промежуточной остановкой в Москве.

Свобода и достоинство — это как раз украинские ценности. И реализовать их на практике можем только мы сами. А на практике это означает, прежде всего, создание эффективных учреждений, в первую очередь мощной армии и действенных спецслужб. Протиснуться бочком, эксплуатируя постсоветскую систему, остатки старых ресурсов и общественного энтузиазма, рожденного Революцией достоинства, больше не удастся. 

Нужны подлинные и глубокие изменения. Это невозможно без свободных людей и новых ресурсов, а следовательно — без экономической либерализации, высвобождения малого и среднего бизнеса (ныне тенденции скорее противоположные).

И последнее. Какие бы договоренности ни были достигнуты и на каком бы уровне они ни были скреплены подписями, эти соглашения неизбежно будут носить временный характер. Перестройка международной системы продолжается, а следовательно — угрозы будут только расти. Новая попытка военного наступления может состояться уже через несколько лет, а акты экономической, кибернетической, информационной агрессии будут оставаться частью повседневной жизни еще долго. 

Украине нужны ускоренные трансформации. И как можно быстрее. Способны ли мы на такие изменения — вот главный вопрос.

Сергей Немырыч


Новости

27 октября 2021

Украина готова подписать с Газпромом долгосрочный контракт

В сентябре госдолг Украины сократился на 500 млн долл

26 октября 2021

Транспортные предприятия Украины увеличили перевозку грузов на 4,2%

Добыча угля в Украине упала на 19%

Украина осталась на 13 месте в рейтинге производителей стали

Индийская JSW Steel сообщила о самой высокой за всю историю чистой прибыли

Украина закупает в Беларуси рекордные объемы дизтоплива

Tokyo Steel возобновит производство горячекатаного проката на мини-заводе Okayama

Металлургов КНР стимулируют снижать выбросы

В ЕС нет согласия относительно преодоления энергокризиса

В России хотят еще раз повысить экспортную пошлину на лом черных металлов

Шмыгаль заявил, что госрегулирование цен на товары используется во многих странах мира

Металлурги ЕС требуют навести порядок на энергорынке

Списание ж/д вагонов по возрасту нелогично - эксперт

Китайская компания открыла медную шахту в Сербии

Кабмин вдвое снизил тарифы для населения без поставщика газа

ВСЕ НОВОСТИ ⇢