Такое уже было. В бурные 90-е. Возле каждого универмага, базара или вокзала не скрываясь стояли валютные спекулянты, которых назвали "менялами", и заглядывая каждому прохожему в глаза, читали мантру: "Доллары, рубли, марочки…". Обратиться к "менялам" было лотереей, потому что вас могли легко обмануть, всунуть фальшивку или просто отобрать деньги. А что оставалось делать… Легальных обменников было очень мало, а курс там кусался. Нацбанк и правоохранительные органы приложили немало усилий для борьбы с нелегальными валютными операциями.
Но сейчас золотое время "менял" может вернуться, причем, как ни странно, усилиями самого Нацбанка. На днях директор департамента лицензирования НБУ Александр Бевз анонсировал введение патентов для обменных пунктов. Аргумент такой: значительная часть обменников банков и небанковских финучреждений показывают минимальную рентабельность, а то и убыточность. Из этого Бевз делает вывод, что обменники намеренно скрывают доходы, чтобы не платить налоги. А обязательный патент обеспечит наполнение бюджета независимо от того, сколько валюты покупает или продает обменный пункт.
На первый взгляд, идея кажется рациональной. Однако давайте разбираться. Начнем с самого патента. Любой банк или финучреждение, осуществляющие обмен валют, проходят обязательное лицензирование. Появление еще одного разрешительного документа – это возможность предпринимателям создать искусственные препятствия, а следовательно, ведет к коррупции. Также непонятно, кто именно будет выдавать или, точнее, продавать патенты. НБУ? Налоговая? Минфин? Или, может, все вместе? А сколько будет стоить это разрешение? Какие требования для его получения? Вы уверены, что пока законопроект пройдет Кабмин и Верховную Раду, некоторые не превратят тему патентования обменников в собственную кормушку?
И не думайте, что приобретение патента гарантирует вам спокойный сон. Сама форма патентования предусматривает определенные требования, а требования, соответственно, – контроль их соблюдения и выполнения. Обменные пункты и их владельцев обяжут сдавать дополнительные документы и отчеты. А увеличение бюрократической цепи опять же ведет к коррупции. Появятся новые регуляторы (финмониторинг, финкомиссия, НБУ) и расходы на персонал, имущество.
Теперь относительно сокрытия доходов. По словам Александра Бевза, после отмены двухпроцентного сбора в Пенсионный фонд с продажи валюты объем обменных операций вырос в 4,6 раза. Рост произошел и после поднятия планки лимитов на продажу валюты физическим лицам с 12 тыс. до 150 в сутки. Из этих фактов директор департамента лицензирования НБУ предполагает, что обменники скрывали реальные цифры покупки-продажи валют. А после смягчения ограничений стали охотнее декларировать свои операции.
На самом деле валютные ограничения загнали значительную часть рынка наличного обмена валют в тень (об этом было много сказано и написано, поэтому не буду на этом останавливаться). Соответственно, снятие ограничений позволило обменным пунктам стать доступнее для населения, удешевить свои услуги и увеличить объемы продаж валют. Предложение "черного рынка" стало менее привлекательным, поэтому люди пошли в легальные обменники. Что, собственно, и зафиксировала статистика Нацбанка.
Еще один факт, который, по мнению Александра Бевза, говорит о сокрытии обменниками прибылей, – это низкая маржа (разница между покупкой и продажей валюты), которую выставляют для обменников. Однако в этом нет ничего нелогичного. Большая маржа возможна в условиях значительных колебаний курса. Мы это наблюдали с конца 2013 и до первой половины 2015 гг. В таких условиях для клиентов является важным в первую очередь не курс, а наличие валюты как таковой в том или ином обменнике. Сейчас курс более-менее стабилизировался. Поэтому обменные пункты конкурируют за клиентов и стараются выставить наиболее привлекательные курсы валют и сравнительно небольшую маржу.
Относительно рентабельности. Высокая рентабельность каждого отдельного обменного пункта важна, если таких пунктов у владельца немного. Однако в случае крупных сетей обменок финучреждений или банков, когда количество пунктов обмена валют исчисляется десятками, а то и сотнями, доходы одного отдельного пункта не настолько важны. Успешной должна быть вся сеть. А для этого нужно бороться за каждого клиента, предоставлять самые доступные и удобные услуги. И ради этого можно пожертвовать рентабельностью отдельных обменников, чтобы только люди не ушли к конкурентам.
Я совершенно не пытаюсь убедить, что все без исключения обменные пункты работают честно и прозрачно. Да, есть и злоупотребления, и мошенничество кассиров, и черный рынок до сих пор процветает. Но вместо того чтобы бороться с теневыми дельцами и преступниками, НБУ хочет еще больше "остричь" тех, кто и так работает легально и платит налоги. Непродуманное и необоснованное патентование пунктов обмена валют приведет к тенизации рынка. Так уже было, например, в 2009 году, когда правительство пыталось искусственно регулировать курсы валют (ограничив маржу). Тогда наличные валютные операции переместились на черный рынок.
Так может случиться и на этот раз. Введение патентов для обменок приведет к тому, что стоимость их услуг возрастет, а это оттолкнет клиентов. А некоторые владельцы небанковских учреждений решат, что легально заниматься обменом валют невыгодно. Как следствие, рост курса, сокращение количества легальных пунктов обмена валют, сотни людей потеряют рабочие места, а поступления в бюджет уменьшатся. Однако будет процветать черный рынок валюты.
Василий Коряк
