В их число входят представители самых разных сословий. Среди согретых светом холодной звезды по имени «Кризис» не только политики, рассчитывающие, что экономическое лихо быстро и надежно погребет конкурентов. Не только спекулянты, кабинетные и уличные, обученные лихо чеканить звонкую монету из чужой беды. Не только неудачливые коммерсанты вкупе с незадачливыми менеджерами, для которых нынешняя рецессия, а тем паче возможный дефолт, – уникальная возможность прикрыть бестолковость и оправдать безответственность.
Существуют те, кто не только связывают некоторые надежды с разрушительной силой кризиса, но также верят в его очистительную силу. Кризис, по их мнению, способен избавить от ненужного в экономике, а также породить необходимое в политике.
Отдельные ветераны диссидентского движения давно сетовали, что независимость далась Украине слишком легко. Тогда их стенания воспринимались как интеллигентская рефлексия. Сегодня их слова звучат, как запоздало озвученное завещание.
Республика окончательно заполучила политическую, экономическую и культурную самостоятельность буднично, без надрыва. Вместо революции – реинкарнация, вместо сопротивления – непротивление. Народ веками приносил жертвы на алтарь свободы. Однако в торжественную минуту провидение облагодетельствовало нас не то индульгенцией, не то преференцией. Коей лишь порадоваться бы. Да вот только простота обретения полноценного суверенитета не позволила населению осознать важность случившегося и постичь его глубину. Как тут не вспомнить Шопенгауэра, убежденного, что к истинной цели следует идти только через великие сомнения и тяжкие страдания. Иначе вожделенный трофей обесценивается.
Легкость победы предопределила легкомысленность в обращении с ее плодами. Отсутствие разрушений – плохой стимул для активного строительства. Мы не строили, мы обустраивали недострой. Мы удобряли перегноем давно прогнившее. Мы попросту не поняли, что именно получили в 1991-м. В этом, возможно, кроется причина многих наших бед. На этой почве взошли противоречия – между Западом и Востоком. В этой питательной среде взрос современный отечественный чиновник, задорно торгующий национальными интересами. В этой атмосфере задышал полной грудью безыдейный политик.
За 17 лет формального государственного строительства в стране сложились две псевдоидеологии.
Во-первых, идеология победителя, предписывающая:
– декларировать все что угодно;
– поступать, как выгодно;
– не связывать напрямую декларации и поступки.
Во-вторых, идеология проигравшего:
– обязывающая критиковать победителя за все (в том числе и за исполнение твоих же программных принципов);
– наделяющая правом отказываться от всего сказанного ранее в ту секунду, когда ты из проигравшего превращаешься в победившего.
Подобная гибкость позволяет всякому смешивать идейные приправы в произвольной пропорции, по собственному вкусу. «Либеральные консерваторы», «социально ориентированные рыночники», «олигархические левые» образовали гремучую смесь, способную поднять на воздух экономику и подорвать государственные устои.
