Украина начала процесс либерализации рынка газа, что является одним из условий выделения европейскими банками $2,57 млрд на модернизацию ГТС. О шагах, ожидаемых от украинского правительства в этом направлении, в интервью специальным корреспондентам "Коммерсант-Украина" Олегу Гавришу и Наталье Гриб рассказал еврокомиссар по энергетике Гюнтер Эттингер.
– Как вы относитесь к закону о либерализации рынка газа, которым предусматривается разделение "Нафтогаза" на добывающее и транспортное подразделения?
– Мы его одобряем. Мы участвовали в его разработке и на протяжении последних трех месяцев тесно общались с министром топлива и энергетики Юрием Бойко на эту тему. Закон станет фундаментом для реформы украинского энергорынка и важным шагом для развития нашего партнерства в сфере энергетики.
– В правительстве неофициально говорят, что в полном объеме закон принят не будет, поскольку реструктуризация "Нафтогаза" невыгодна государству.
– Кабинет министров сам инициировал разработку этого закона. У ЕС есть четкие правила о разделении газовых компаний на транспортные и добывающие. Мы уверены: украинское правительство знает, какими должны быть его шаги в ближайшие месяцы для принятия этого закона, и что переход к роли независимого игрока на украинском и европейском рынках газа произойдет. Еврокомиссия довольно тесно сотрудничает с банками и может содействовать получению кредитов только на таких условиях.
– Поможет ли принятие закона получить финансирование от европейских структур на реконструкцию ГТС? Если да, то в каком объеме и когда?
– Для привлечения кредитов на реконструкцию ГТС этот закон – самый главный шаг. Наши банки получат четкие основания для принятия решения о том, какой вид помощи и в каком объеме можно предоставить. Вывод о том, что технически необходимо сделать для реконструкции ГТС, будет готов через три-шесть месяцев. После этого мы решим, чем сможем помочь.
– "Нафтогаз" проиграл RosUkrEnergo в Стокгольмском арбитражном суде и должен вернуть компании 12 млрд кубометров газа. Если сделать это сразу же, Украину ждут проблемы в отопительном сезоне. Возможны также срывы поставок газа в Евросоюз…
– Это – проблема России, Украины и отдельных компаний. Мы не можем прямо на нее влиять. Безусловно, мы заинтересованы в разрешении конфликта, но прибегать к активным действиям не намерены. При наличии доброй воли всех участников решение найдется. Главный вопрос в том, какими будут отношения между Россией и Украиной в следующие десятилетия в сфере транспортировки и импорта газа. Нас интересует безопасность его поставок. Надеюсь, контракты европейских компаний с "Газпромом" будут выполняться.
– Тем не менее, если возникнет конфликт, пострадают страны Евросоюза…
– Мы отслеживаем ситуацию, но не можем напрямую управлять ею. – Каковы перспективы российского газа на европейском рынке? – Сегодня он составляет четверть общего потребления газа в ЕС. В будущем наше собственное производство будет уменьшаться. Поэтому я уверен, что доля российского газа может возрасти до 30-35%. Именно поэтому нам нужна хорошая инфраструктура для его транспортировки. И Украина будет очень важной частью отношений между Россией и Европой в вопросе нашей энергобезопасности.
– В Украине опасаются, что в ближайшее время произойдет резкое сокращение транзита газа через территорию страны.
– Я думаю, North Stream и возможный South Stream могут иметь лишь вспомогательную функцию. Украинские трубы в последующие десятилетия продолжат играть наиболее существенную роль.
– Получит ли проект строительства газопровода South Stream статус TEN (трансевропейской сети) в Евросоюзе?
– South Stream – проект с несколькими участниками, в том числе из ЕС. Это интересный проект, но не более. Для нас он не является ответом на вопрос, как получать газ из Каспийского региона. Мы заинтересованы в прямых поставках.
– То есть для Евросоюза более предпочтителен проект Nabucco?
– Да, конечно.
– Стали ли отношения в энергетическом секторе более конструктивными после прихода в Украине новой власти?
– Я демократ и принимаю любой результат выборов. Это энергичное правительство, оно ведет активные переговоры с Россией по всем вопросам, касающимся энергетики. Также я думаю, что оно конструктивно и открыто по отношению к нам. Проблем нет.
– И все же риск возможных срывов поставок газа в ЕС остается?
– Пока нет. Но, если он возникнет, мы будем искать возможности для еще большей минимизации нашего потребления газа.
– Насколько сегодня для ЕС актуальна добыча сланцевых газов?
– Мы работаем над диверсификацией источников энергии. Но сланцевый газ не сможет стать серьезной альтернативой импорту природного газа. Он может быть лишь дополнительным энергоресурсом в отдельных странах вроде Польши и Испании.
– Какие перспективы в Европе у сжиженного газа?
– Это хороший дополнительный ресурс для нашей энергетики. Он может поступать из Средиземноморья, Ближнего Востока, Северной Африки или Восточной Европы. Однако в долгосрочной перспективе – на три-четыре десятилетия – важнейшей составляющей европейского энергорынка останется природный газ, поставляемый по трубопроводам.
