Невыполнение украинской стороной целого ряда условий принятой летом прошлого года программы сотрудничества с Международным валютным фондом заставило последнего отложить на неопределенный срок предоставление очередных кредитных траншей. Ввиду явной неготовности официального Киева быстро исправиться и наверстать упущенное вынужденная пауза становится затяжной, а перспективы быстрого восстановления финансирования — туманными.
Насколько это критично для Украины и ее экономики, платежеспособности государства и стабильности валютного курса? Как на все это смотрят международные и отечественные инвесторы и кредиторы? Эти вопросы и стали предметом экспертного обсуждения во время круглого стола, проведенного 26 апреля при поддержке ZN.UA.
Позицию международных финансовых организаций во время дискуссии отстаивали постоянный представитель МВФ в Украине Макс АЛЬЕР и координатор деятельности Всемирного банка в финансовом и частном секторе Украины, Беларуси и Молдовы Мариус ВИСМАНТАС; Национального банка — первый заместитель председателя НБУ Юрий КОЛОБОВ; частного банковского сектора — председатель правления «ОТП Банка» Дмитрий ЗИНКОВ, член наблюдательного совета Укрсиббанка Доминик МЕНЮ и старший советник «Альфа Банка», член совета НБУ Роман ШПЕК. Экспертное сообщество было представлено экс-министром финансов Виктором ПИНЗЕНИКОМ, бывшим исполняющим обязанности главы Минфина Игорем УМАНСКИМ и экс-заместителем главы НБУ Александром САВЧЕНКО, а научные круги — директором Института экономки и прогнозирования НАНУ академиком Валерием ГЕЙЦЕМ.
Позиция МФО
— Наш первый вопрос к МВФ. Г-н Альер, охарактеризуйте, пожалуйста, нынешнее состояние сотрудничества между Украиной и фондом. По мнению большинства наблюдателей, едва ли не единственный камень преткновения — это пенсионная реформа, которую мы никак не можем внедрить. Это действительно так или существуют какие-то другие серьезные критерии, которым страна сегодня не отвечает? Как вы оцениваете перспективы возобновления финансирования Украины в ближайшее время, и от чего это будет зависеть?
М.Альер.— Я уже высказывался и по поводу пенсионной реформы, внедрение которой действительно вызывает некоторую обеспокоенность, и по поводу других требований, в случае выполнения которых мы сможем продолжать более плодотворное и обоюдно полезное сотрудничество. Во-первых, это действительно пенсионная реформа и ее проведение в соответствии с требованиями меморандумов, подписанных в июле и декабре. Во-вторых, это коррекция тарифов на газ и отопление. Третье требование также опосредованно зависит от тарифов на газ, потому что в принципе мы согласились на их гораздо меньший рост. Но мы договаривались — и это требование остается, — что дефицит «Нефтегаза» не превысит 3,5% ВВП. Следовательно, доходы, недополученные из-за введения более низких, нежели ожидалось, тарифов на газ, будут, так сказать, «отбиты» другими мерами, которые и помогут собрать дополнительные и компенсировать недополученные средства.
Четвертое требование — отменить законодательное требование к Национальному банку о выкупе рекапитализационныхоблигаций по их номинальной стоимости. Дело в том, что оно содержалось в принятом в 2008 году антикризисном законе, который в конце 2010-го должен был прекратить свое действие, однако оно было продлено. Поскольку можно говорить о завершении кризиса, мы считаем, что эту норму нужно отменить, а не продлевать, ведь она противоречит принципу независимости Национального банка.
По поводупенсионной реформы я хотел бы еще раз отметить то, что правительство попросило еще немного времени, чтобы обсудить некоторые положения реформы с парламентом и другими участниками этого процесса. И мы ожидаем, что в ходе дискуссии будут наработаны мероприятия, которые должны быть внедрены в рамках пенсионной реформы.
— Можно ли считать, что только после выполнения названных вами четырех требований Украина сможет получить следующий транш кредита МВФ? Также одним из пунктов программы было обеспечение гибкости валютного курса и внедрение инструментов защиты от валютных рисков. Как вы оцениваете успехи в этом направлении?
М.Альер.— Первый вопрос — из разряда ближайшей перспективы. Мы действительно подадим программу сотрудничества с Украиной на пересмотр нашему совету директоров только после выполнения этих четырех требований. Второй — относительно большей гибкости валютного курса — требует отдельного рассмотрения. Дело в том, что в такой экономике, как украинская, из-за угрозы тех шоков, которым она может подвергнуться, наилучшим выходом действительно будет гибкий обменный курс. Но мы понимаем, что для перехода к нему необходимо время. Соответствующие механизмы невозможно внедрить за один день, ведь нужны институты, инструменты и определенные мероприятия. И именно над ними мы работаем вместе с НБУ и правительством.
У нас уже состоялись и сейчас продолжаются очень продуктивные обсуждения с Национальным банком, вместе мы очень плодотворно работаем в течение нескольких лет и в самом деле довольны достижениями на этом пути.
В.Геец. — О гибком валютном курсе мы уже слышим лет эдак пять. При нынешних условиях кредитования МВФ курс должен постепенно укрепляться, что ведет к росту импорта, прежде всего из развитых стран-импортеров. Таким образом, курс на укрепление — это содействие повышению уровня жизни в других странах. Чрезвычайно сильное противоречие, которое означает, что МВФ все больше теряет возможность координационной политики. Не кажется ли вам, что сегодня она направлена в одну сторону?
М.Альер.— Я не согласен с такой точкой зрения.
— Всемирный банк тоже активно сотрудничает с Украиной. Объемы финансирования госбюджета, о которых идет речь, составляют 850 млн. долл. Г-н Висмантас, как вы оцениваете ситуацию с внедрением мероприятий, предусмотренных программой сотрудничества?
М.Висмантас. — Уже в течение двух лет мы работаем над двумя кредитными программами — на 500 млн. и на 350 млн. долл., средства от которых должны поступить в бюджет. Но, к сожалению, сегодня еще не выполнены все меры, необходимые для внедрения реформ, являющихся условием предоставления финансирования.
Я хотел бы подробнее остановиться на программе реабилитации финансового сектора, относящейся к сфере моей компетенции. Дабы возобновить финансирование, осталось сделать один-двашага. Национальный банк уже провел очень серьезную работу. Остаются еще две ключевые меры — разработка законов о консолидированном надзоре и о реформировании Фонда гарантирования вкладов физических лиц. Мы продолжаем работу с нынешним руководством НБУ, которое озабочено этими вопросами, и чувствуем, что реально можно достичь прогресса.
Что касаетсяфинансовой поддержки международных организаций в целом, а не только нашей, очень важно помнить следующее. Во-первых, эти программы не разрабатывает МВФ или Всемирный банк — они разрабатываются правительством, властью Украины, которая берет на себя обязательства для того, чтобы продвигать реформы. А мы со своей стороны эти обязательства поддерживаем и финансово, и предоставлением технической помощи.
Во-вторых, мы пытаемся оказывать поддержку и подавать позитивные сигналы именно потому, что эти программы государственные, они являются собственностью государства, разрабатываются и внедряются правительством. Если же возникает задержка — а такое случается, — мы воспринимаем это как в некоторой степени негативные сигналы, поэтому пытаемся направить и поддержать эти программы так, чтобы задержек не было. Наша роль — только поддерживающая.
Р.Шпек.— Г-н Висмантас, правда ли, что президент Всемирного банка Роберт Зеллик высказал свои соображения по поводу внесения новых требований в уже утвержденные программы с Украиной? В частности, о необходимости дополнительных мер по борьбе с коррупцией, отдельно — о качестве законодательства, возврате налога на добавленную стоимость, прозрачности в энергетическом и сельскохозяйственном секторах. Словом, правда ли, что Всемирный банк выдвигает Украине новые дополнительные требования?
М.Висмантас.— В последнее время Всемирный банк дал мощные сигналы всему мировому содружеству и правительствам, с которыми мы сотрудничаем. Одним из мессиджейпрезидента Всемирного банка было то, что сейчас мы, возможно, балансируем на грани одного из следующих эпизодов мирового кризиса, который связан с чрезвычайно высоким ростом цен на продукты питания. Поэтому ситуация в Украине, являющейся производителем и экспортером продовольственных товаров мирового уровня, важна не только в региональном аспекте, но и в глобальном.
Второй аспект касался управления и коррупции, но не только в Украине, а у абсолютно всех наших партнеров. Г-н Зеллик еще раз напомнил, насколько важными и существенными могут быть вопросы управления и коррупции в глобальном измерении.
Р.Шпек.— Я спрашивал о другом. Правда ли, что в существующие программы, которые уже согласованы Украиной и Всемирным банком, будут внесены дополнительные требования. ведь средства от этих программ уже учтены в доходах бюджета? Говорилось в глобальном контексте, но касалось ли это конкретно соглашений с Украиной?
М.Висмантас.— Я не могу ответить на этот вопрос, потому что не был в составе делегации, которая его обсуждала. Но мнения, выраженные в обращении, видимо, все же найдут свое отражение и в сотрудничестве с Украиной. Как именно — сейчас сказать не могу.
Говорят экс-минфиновцы
— Г-н Уманский, по вашему мнению, насколько критично сегодня для бюджета возобновление финансирования со стороны МВФ?
И.Уманский.— Прежде всего, хотел бы отметить, что на этом этапе не предполагалось направлять деньги, которые могут поступить от МВФ, на финансирование именно дефицита государственного бюджета. Поэтому непосредственно прямого влияния здесь нет. Но наличие или отсутствие программы с фондом как таковой определяет отношение к сотрудничеству с Украиной потенциальных инвесторов и кредиторов. В том числе это касается, например, и Всемирного банка. Финансирование с его стороны в условиях отсутствия программ с МВФ начаться не может, даже если украинская сторона выполнит все требования по нашим двусторонним проектам. Поэтому, безусловно, при отсутствии программы с МВФ возможностей привлечения внешнего финансирования для Украины будет значительно меньше, нежели в случае ее действия.
Еще один принципиальный момент. Если уж прозвучали официальные заявления о возможности выхода Украины из сотрудничества с МВФ, то очень важный вопрос — каким образом это может быть сделано. Если правительство чувствует себя довольно уютно и уверено, что в текущей ситуации может обойтись без программы с МВФ или перевести ее в безденежную форму, то должна быть сформирована собственная альтернативная программа развития, программа реформирования как публичных финансов, так и экономики в целом.
В свое время Украина уже имела опыт приостановки по собственной инициативе программы с МВФ, и в то время она, в принципе, смогла справиться с ситуацией. Другой вопрос, возможно ли это в нынешних условиях — в условиях угрозы глобального кризиса, непростой ситуации в европейских странах, особенно в Греции, Португалии, Испании, Ирландии. Сегодня активно обсуждается вопрос о способности США обеспечить балансирование собственного дефицита. Не слишком ли рискованно в таких условиях отказываться от программы сотрудничества?
А.Савченко.— Главным следствием прекращения сотрудничества с МВФ будет, по моему мнению, не возможность одалживать на зарубежных рынках, не платежный баланс, а торможение экономических реформ. Это во-первых. Пенсионная реформа, реформа жилищно-коммунального хозяйства. Концентрироваться нужно именно на реформах, а не на просто повышении пенсионного возраста или цен на электричество, топливо и т.д.
Конечно, нужно реформировать и Национальный банк. Тут совершенно правильно говорили, что кризис закончился и Нацбанк должен становиться независимым, проводить более жесткую монетарную политику.
Однако, по моему мнению, Украина действительно может прекратить сотрудничество с Международным валютным фондом. К чему это приведет? Нам опять придется вернуться к дефицитной политике бюджета, и это тоже совершенно нормально. По Кейнсу (а сейчас все ударились в кейнсианство, даже Федеральная резервная система США), для выхода из кризиса нужен большой бюджетный дефицит и его финансирование не за счет повышения налогов, а за счет долга, преимущественно внутреннего.
И тут вопрос: сможет ли наша финансовая власть адекватно сформировать политику, базирующуюся на предложении денег не посредством покупки долларов и эмиссии гривни, а посредством формирования денег на основе чистых внутренних активов, как государственных, так и частных? По моему мнению, мы еще не готовы к проведению такой политики, потому что это высшая математика, а мы еще даже арифметику не освоили. Поэтому совет: все-таки держаться поближе к Международному валютному фонду и его простым, почти примитивным рекомендациям. Это тоже не высшая математика.
Нужен ли нам стабильный курс? Чем стабильнее курс, тем выше и вероятность, и глубина будущего кризиса. Это очень неадекватная, неправильная и опасная политика. Неужели кризис нас ничему не научил? И поэтому чем быстрее мы откажемся от фиксации курса, тем быстрее выйдем из кризиса и тем меньше будет угроза нового кризиса.
Я считаю, что политика Всемирного банка во время кризиса была не вполне адекватной. Нас подтолкнули к созданию трех плохих банков, бюджет потратил очень большие средства и тратит их сейчас. Более того, один из этих банков мы сейчас хотим сделать самым плохим — сконцентрировать там плохие активы всей банковской системы или этих трех банков. Это модель для некоррумпированных обществ, она может быть использована в Германии, Швеции, но в Украине ведет к росту коррупции, к расточительству через расходы из бюджета.
Вместо того, чтобы поддерживать здоровый банковский сектор, мы вновь концентрируемся на неадекватных действиях с плохими банками. Им нужно дать погибнуть, быстрее их ликвидировать и сконцентрироваться на политике, направленной на рост кредитования.
— Г-н Пинзеник, как вы оцениваете сегодняшнюю динамику бюджетных и долговых показателей? Есть повод надеяться на лучшее, или они ухудшаются и уже пора бить в набат?
В.Пинзеник.— Если вы правильно поняли высказанную туту позицию, второй серии кино «Утром деньги — вечером стулья» уже не будет. Вторая серия может только иметь название: «Утром стулья— вечеромденьги». Проблема не в деньгах Международного валютного фонда. Проблема не в том, чтобы найти деньги, закрыть платежный баланс или дефицит бюджета. Если свести проблему к подобному, это ничего не даст, продлится сериал 2009 года.
Ситуация в Украине непростая. Остается ключевая, фундаментальная проблема: страна живет не по средствам, стремительно нарастает долг. Динамика доходов бюджета в этом году неплохая. Но, во-первых, «выстрелили» статьи, которые в прошлом году в бюджете тоже были, однако тогда еще не «выстрелили» (не были задействованы): так называемый незафиксированный дефицит бюджета, по двум статьями которого уже проведены расходы — на рекапитализацию«Нафтогаза» (эта цифра не зафиксирована в бюджете) и на воскрешение «покойников» — рекапитализациюбанков.
Параллельно хочу защитить Всемирный банк, ведь это не он нам навязывал выбрасывание денег на ветер трем банкам. Я хорошо знаю, где это решение навязывалось. Единственное, в чем можно упрекнуть представителей международных финансовых организаций, что есть проблемы с программами по ликвидации банков и их рекапитализации. То, что банки у нас ликвидируются годами, означает, что ликвидировать нечего. И если банки не подлежат рекапитализации, то их нужно ликвидировать немедленно.
В результате этого вне рамок дефицита уже дополнительно осуществлено 10 млрд. расходов. Кроме того, немногие обращают внимание на то, что бюджет в этом году с формально низкими цифрами дефицита является искусственным. Уже третий год подряд в Украине действует норма о замораживании зарплат в бюджетном секторе. Это правильная норма, но она не может действовать вечно, и мы уже видели первые выстрелы, когда повышения зарплаты требовали учителя. Если эту норму убрать (а это придется делать), мы опять вернемся к очень большим цифрам дефицита. Проблема не в пенсионной реформе, а в том, что страна должна сократить дефицит бюджета.
Я не был бы слишком спокоен по поводу ситуации с обменным курсом. Хотя еще несколько месяцев назад, когда казалось, что программа будет продлена, я не видел оснований для рисков в этом году. Когда мы говорим о валютных резервах, нельзя забывать, что они не сравнимы с валютными резервами 2008 года, потому что нужно оценивать чистые валютные резервы. Уже в ближайшее время необходимо будет начинать возвращать МВФ кредит, а внешний долг Украины — по-прежнему 117 млрд. долл. Сумма резервов не сможет покрыть эту величину.
Даже если МВФ не выделяет деньги для покрытия дефицита бюджета, он дает определенные сигналы поведения инвесторам. У нас возникает проблема наращивания дефицита текущего счета — в прошлом году он резко вырос, слава богу, не достиг уровня 2008 года. Тенденция первых трех месяцев — рост дефицита продолжается. За счет чего его покрывать? Финансовый счет в прошлом году в значительной степени формировался за счет кредитов Международного валютного фонда. Не нужно тешить себя данными за январь—март, вспомните о продаже «Укртелекома» — вот вам 1,5 млрд. долл., которые сюда зашли. Ожидать инвестиций? У нас серьезно ухудшается их уровень: в прошлом году инвестиции в основной капитал составляли 13,8% ВВП. Это вдвое меньше, чем в 2006—2008 годах.
Прирост иностранных инвестиций в прошлом году — всего 4,7 млрд. долл. (в 2009-м — 4,4 млрд.). Но в действительности за последние годы прирост был еще меньшим, ведь большая часть была не реальными инвестициями, а восстановлением капитала банками с иностранным инвестициями, которое проводили их владельцы.
Как выйти из этого круга проблем? Взять деньги — не проблема. Проблема — выйти на путь, когда нет проблем с финансированием, когда можно спокойно привлечь средства на открытых рынках, внутри страны или на внешних рынках.
Сейчас мы не можем этого сделать. Украину посадили на иглу — и не извне, внутри страны. Не так легко с этой иглы соскочить, но мы должны это сделать. Поэтому в набат нужно бить по поводу того, что страна затормозила какое-либо движение. Некоторую оптимистичную оценку я высказал несколько месяцев назад, но она оказалась слишком оптимистичной, потому что дальнейшее движение остановилось.
Еще хотел бы отметить: очень тревожат некоторые вещи по оздоровлению банковского сектора — банки бросили на произвол судьбы, возникает проблема с активами, с проблемными кредитами. Один государственный институт запретил продажу проблемных кредитов физических лиц, такой проект запрета подготовлен другим институтом. А без оздоровления банковского сектора стабильный длительный экономический рост невозможен.
Позиция банкиров и их регулятора
— Вопрос к представителю НБУ. Г-н Колобов, как вы расцениваете нынешнюю ситуацию на валютном рынке? С оглядкой на необходимость повышения гибкости курса, о чем есть договоренность с международными финансовыми организациями, Нацбанк вроде собирается внедрить целый комплекс инструментов для защиты от валютных рисков. Можете ли вы более детально рассказать, что именно готовится, какие решения могут быть объявлены в ближайшее время?
Ю.Колобов.— Сначала хотел бы ответить на вопрос, критичны ли деньги МВФ для Украины? Здесь нужно обратиться к истории: деньги фонда сыграли важную роль в разгар кризиса — поддержали размер золотовалютных резервов и смягчили удар по экономике страны. Также в настоящий момент это одни из самых дешевых денег, которые привлекает Украина.
Есть здесь, конечно, политическая составляющая. И, в первую очередь, это связано с привлечением иностранных инвесторов, которые, приходя в страну, чувствуют себя гораздо спокойнее, когда есть программа сотрудничества с МВФ. Поэтому мы настроены на работу с МВФ, и Национальный банк очень аккуратно относится к выполнению всех своих обязательств. Практически по всем параметрам мы их выполняем.
Что касается валютного курса и его гибкости, то не стоит забывать, что наша страна и ее экономика достаточно молоды. И население, к сожалению, порой меньше волнует стоимость товаров народного потребления, чем курс в обменных пунктах, которые находятся на каждом углу. Мы бы тоже хотели большей гибкости и постепенно движемся в этом направлении.
В самом начале года мы на законодательном уровне отменили пенсионный сбор с покупки и продажи валют, существовавший порядка 12—13 лет. В программе сотрудничества с МВФ у нас есть ряд позиций, которые мы должны либерализовать. В частности, отменить требования к финучреждениям производить исключительно покупку либо продажу в ходе одной торговой сессии. Документы уже подготовлены, постановление подписано, в ближайшее время оно выйдет в рынок и банки смогут свободно покупать и продавать в рамках валютной позиции.
Также, с учетом негативного опыта массовой выдачи валютных кредитов, от которого пострадало в первую очередь население, мы выступаем за запрет на выдачу валютных кредитов для субъектов, у которых нет валютной выручки. Но тогда встает проблема поиска длинного и дешевого гривневого ресурса. Поэтому мы вводим такой инструмент, как валютные свопы. Постановление также завизировано. С крупными банками мы вопрос отработали, изучили международный опыт и в ближайшее время этот механизм будет запущен на рынок.
— Что сдерживает принятие нового закона о Фонде гарантирования вкладов, а также о введении консолидированного надзора, предусмотренных программой сотрудничества со Всемирным банком?
Ю.Колобов.— Ничего не сдерживает. Оба законопроекта отработаны совместно со специалистами международных финансовых организаций. Проект закона «О Фонде гарантирования вкладов» отработан Национальным банком и сейчас находится на рассмотрении в Администрации Президента Украины. Законопроект «О внесении изменений в некоторые законы Украины (относительно надзора на консолидированной основе)» подготовлен ко второму чтению.
Так же и относительно четвертого пункта, который Украина не выполнила по программе МВФ ― касательно обязательного выкупа рекапитализационных облигаций. Вопрос согласован с Национальным банком, Кабмин принял соответствующее решение на своем заседании в прошлую среду, закон подан, и я думаю, в ближайшее время это требование будет отменено.
— Есть еще один законопроект, специально отмеченный в программе с МВФ, — о защите прав кредиторов. Срок его принятия — июнь. Он подан в Верховную Раду достаточно давно, но с тех пор об особых подвижках не слышно. Что происходит с этим документом?
Ю.Колобов.— Эта была совместная инициатива крупных банков и Национального банка. Мы об этом законе очень много дискутировали и договорились с МВФ, что в ближайшее время он будет принят. Ситуация сейчас следующая: законопроект подан в Верховную Раду и мы ожидаем, что он скоро будет принят в первом чтении, а ко второму планируем доработать его с банковским сообществом.
– Вопрос представителям самих крупних инвесторов в финансовом секторе — банков с иностранным капиталом. На ваш взгляд, как возрастают риски дальнейшего инвестирования в Украину без возобновления сотрудничества с МВФ?
Д.Зинков. —Хотелось бы отреагировать на сказанное г-ном Колобовым. Теоретически, плавающий валютный курс – это хорошо,и для экономики –благо. Но я полностью согласен с позицией Национального банка, что переходить к нему нужно очень плавно и медленно. В нашей стране, при бивалютном сознании потребителей, резкие колебания валютного курса могут очень негативно сказаться как на социальных настроениях, так и на состоянии банковской системы. Поэтому, безусловно, стратегические иностранные инвесторы и иностранные банки хотели бы, чтобы курс был гибким, но переход от существующего стабильного курса к гибкому должен быть очень осторожным и медленным.
Если говорить о сотрудничестве с Международным валютным фондом, то я бы, как уже сделали все эксперты, разделил вопросы управления государственным долгом и экономических реформ, которые являются составной частью программы сотрудничества с МВФ. В первую очередь,инвестор будет смотреть как быстро и прогрессивно идут реформы. Четыре пункта, озвученные г-ном Альером, действительно нужны экономике Украины. Да и иностранные инвесторы, в первую очередь, обращают внимание на прогресс в управлении государственными финансами и в реализации экономических реформ. И только потом – а сколько, собственно говоря, денег взяло государство. И уже в этом контексте скажу, что было бы лучше, если бы Украина денег МВФ не брала (если позволит состояние государственных финансов) – меньше долг, меньше затраты на его обслуживание.
Приведу пример Венгрии. Во время кризиса в 2008 г. Международный валютный фонд открыл для Венгрии линию на 20 млрд. евро. Было проведено четыре раунда переговоров. Венгерское правительство выполняло требования, выработанные международными экспертами вместе с МВФ, но денег ни разу не взяло. Хотя программа была открытой для венгерского правительства с 2008 г. до середины 2010 г. ― до тех пор, пока правительство не убедилось в том, что оно самостоятельно справится со своими финансовыми трудностями, и решило отказаться от помощи МВФ ― линию отменили.
Однако тот факт, что на протяжении двух кризисных лет правительству была гарантирована поддержка со стороны Международного валютного фонда (хоть они ею и не воспользовались), на мой взгляд, сыграла очень позитивную роль в выходе венгерской экономики из достаточно глубоких кризисных явлений.
Р.Шпек.— Я искренне убежден, что не средства Международного валютного фонда являются критичными для Украины. Критичны для Украины реформы, которые провозгласил президент, а правительство и Национальный банк обязались их выполнять. А проведение этих реформ дает рынку прежде всего прогнозируемость и предсказуемость.
Если эти реформы прагматичны и идут в правильном направлении, то они могут и будут поддержаны кредитами международных финансовых институтов, а экономика — частными иностранными инвестициями, такиминеобходимыми для ее модернизации и проведения структурных реформ то ли в банковском секторе, то ли в жилищно-коммунальном хозяйстве или энергетике, то ли в отрасли, регулирование которой в Украине сегодня, по сути, отсутствует, — во внешней торговле. Потому что тенденции, наблюдаемые сегодня в нашем торговом балансе, чрезвычайно угрожающие для страны переходного состояния, где монополизирован экспорт продукции, а вся деятельность сосредоточена на поддержке экспорта традиционных отраслей, и не происходит диверсификация ни по видам продукции, ни по рынкам.
И если посмотреть на инфляционные факторы, действующие за пределами Украины, то инфляция у наших основных торговых партнеров значительно ниже, чем у нас. При курсовой стабильности можно говорить, что те ценовые преимущества, которые были у украинских экспортеров после глубокого падения курса украинской гривни, уже утрачены, и сейчас особо рассчитывать на высокие темпы роста экспорта без специальных программ невозможно.
Вроде бы все понимают, что нужно делать: под соответствующими программами стоят подписи членов правительства и руководства Национального банка. Президент — я слышу это во время заседаний Комитета по экономическим реформам — ставит правильные задачи. И если посмотреть на исполнителей — правительство и Национальный банк, то более слабое звено здесь, к сожалению, правительство. Меня удивляет, что правительственные чиновники придумали новую дефиницию — «непопулярные реформы», вместо того, чтобы называть их жизненно необходимыми, запоздалыми, желательными. Но ведь одна из главных задач правительства — сделать эти реформы популярными или хотя бы убедить население относиться к ним терпимо, на какой-то период затянуть пояса, поскольку в дальнейшем мы станем сильнее в экономическом плане, повысится благосостояние, будет лучше.
А так, поскольку реформа непопулярна, то и не над чем работать. Проект закона то в парламент, то из парламента… В этом и проблема. И одних толькоусилий Национального банка не хватит, чтобы в течение продолжительного времени обеспечивать макроэкономическую стабильность, настолько необходимую для проведения структурных реформ.
Следующие парламентские выборы у нас — осенью 2012 года. Можем ли мы позволить себе роскошь на протяжении почти полутора лет обходиться без серьезных реформ? И что будет с государством, его экономикой и финансами, если реформы и дальше не проводить? Нам придется возвращаться к ним, восстанавливать сотрудничество с международными финансовыми организациями в лице Международного валютного фонда и Всемирного банка, только в худшем состоянии и на более жестких условиях с их стороны.
Так давайте заканчивать разговоры о непопулярности реформ и говорить, что они нужны, находить и правильные шаги пореформированию, и правильные слова, чтобы реформы воспринимались и поддерживались как в парламентском зале, так и в обществе. Только тогда можно говорить о возобновлении кредитования в банковском секторе и определить те действия, с помощью которых мы можем поддержать развитие экономики.
В ином случае банкиры на уровне менеджмента и владельцев банков будут стараться вкладывать средства в менее рискованные операции, однако это не будет иметь ничего общего с поддержкой постоянного экономического роста. 4—4,5% прироста ВВП — это чрезвычайно малодля Украины, сегодня это среднемировые темпы роста, тогда как падение украинской экономики было значительно боле глубоким — более 15%. Мы сегодня еще не вышли на докризисный уровень, так что нам нужно аккумулировать и государственные финансы, и финансы частного сектора, чтобы обеспечить более высокие темпы роста.
— Г-н Меню, вы представляете один из крупнейших работающих в Украине банков, вам уже некуда деваться, приходится работать в сложившихся условиях. Повышаются ли сегодня в Украине риски для иностранных инвесторов при отсутствии финансирования МВФ, и в чем вы вообще их усматриваете?
Д.Меню. — Во-первых, Украина на сегодняшний день четвертая в списке должников МВФ — получила примерно 13% объемов всех его кредитов.Очевидно, что Украина ничего не может без МВФ, посколькутакой долг существует.
Во-вторых, меня беспокоит внешнеторговый дефицит. Что экспортирует Украина? Сталь — почти 35%. По-моему, это единственная страна в мире, которая в такой степени зависит от стали. Это уникальная позиция, объясняющая, почему в Украине в 2008 году был такой острый кризис, когда значительно упало производство на металлургических комбинатах. (Доля Украины в общемировом выпуске стали сократилась за последние годы с более 4% до 2,5.)
Вторая статья экспорта — пшеница, в целом агропродукция — примерно 20—25%. Это единственный сектор, куда многие иностранные инвесторы готовы вкладывать свои деньги. Нужно пересмотреть стратегию в этом секторе, чтобы было меньше ограничений и больше привлекательности для иностранных инвесторов.
Третий сектор — химическая продукция и удобрения в частности — около 10%. Вообще-то это просто газ, который Украина импортирует, а потом фактически выступает как транзитер, перерабатывая его в удобрения.
Остальное— это преимущественно постсоветские станки, которые продают только в страны бывшего соцлагеря. И здесь Украина зависит в основном от России.
Так чтоочевидно, что возможности увеличить экспорт зависят от новых инвестиций для диверсификации экономики Украины.
Наш банк (BNPParibas) — один из первых банков, которые пришли к СНГ и Украину, открыв представительство еще в 1992 году. Мы работаем здесь много лет и считаем Украину своей страной, мы являемся ее лучшими посолами за рубежом. Поэтому успех Украины — это и наш личный успех. Все, что мы можем сделать для улучшения бизнес-климата, хорошо как для нас, так и для Украины.
Экспертная дискуссия
— Г-н Геец, на ваш взгляд, насколько серьезна нынешняя ситуация, и как вы оцениваете дальнейшую угрозу для валютного курса и фискальной стабильности? Видите ли вы серьезные вызовы?
В.Геец.— Г-н Альер не согласился со мной только потому, что не понял меня: я имел в виду не краткосро
