Начавшийся год сулит Украине много событий, в том числе – выборы в Верховную Раду. Кого и как мы приведем в будущий парламент, будет ли власть слышать каждого украинца – не в последнюю очередь зависит, вопреки уверениям скептиков, и от нас самих.
Пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Не надо далеко ходить, вспоминая «Арабскую весну», можно найти более близкий по времени, расстоянию и духу пример – декабрьские выборы в России. Это ли не подсказка, что украинцам надо бы «перекреститься» раньше, чем грянет гром?
Когда политика выходит за пределы легальных институций, это свидетельствует о невысокой политической культуре, о том, что власть не умеет или не хочет вести диалог за одним политическим столом с представителями оппозиции и гражданского общества. Митинги и протесты – крайняя мера, нежелательная ни для какой из сторон конфликта. Прибегают к ней только в случае, когда другая форма акцентирования проблем не находит отклика.
Тест на толерантность, или закон «О выборах»
Памятное принятие Верховной Радой Украины Закона «О выборах» можно рассматривать как компромиссное решение власти и оппозиции, 366 голосов «за» – редкое для нашего парламента единодушие. Положительно и то, что нормативный акт принят заблаговременно, почти за год до выборов, и каждый желающий может неспешно изучить правила проведения избирательной кампании. Несмотря на образцово-показательные результаты голосования, почему-то наиболее радикально настроенные представители оппозиции не одобряют этот закон. Начали просачиваться сведения, что и находящаяся в заключении предводительница оппозиции изначально была «против» закона в том варианте, в каком он был проголосован, и даже передавала на свободу послание соответствующего содержания, только оно не было обнародовано. Ее однопартийцы, правда, не подтверждают эту версию, но и не опровергают, дабы не вносить раскол в свои и без того колеблющиеся ряды. Однако понять несогласных с законом оппозиционеров вполне можно: повышение проходного барьера – преграда, которая «маленьким, но очень гордым» партиям напрочь закрывает дорогу в парламент, что существенно снижает вероятность его обновления. А вот норма о закрытых списках, которая, по мнению избирателей, политологов да и многих депутатов, и породила «тушек», осталась без изменений.
А в других странах…
В Грузии, как и у нас, сейчас избирательная система подвергается преобразованиям. «Тема избирательного кодекса стала для нас возможностью начать диалог с оппозицией», – утверждал, общаясь с украинской аудиторией, председатель грузинского парламента Давид Бакрадзе. Он перечислил целый ряд новшеств, среди которых – новый порядок утверждения главы центральной избирательной комиссии. Раньше председателя ЦИК назначал президент. Сейчас представители общественных организаций гражданского сектора имеют право предлагать президенту кандидатуры на пост председателя ЦИК. Из этого списка президент составляет так называемый шорт-лист тех кандидатов, которые смогут в будущем возглавить избирательные комиссии. В этом представительстве члены оппозиционных партий имеют право выбора, если соглашаются на какую-либо кандидатуру. Если же их мнения расходятся, тогда шорт-лист уходит в парламент, и пост главы комиссии получает кандидат, набравший наибольшее количество голосов.
«Новая схема немного сложновата, но вместо подписи одного человека сейчас в утверждении избирательной комиссии участвует и неполитический сектор, и оппозиционные партии, которые представлены в комиссии, и парламент, то есть все основные политические игроки», – говорит глава грузинского парламента.
Согласно этому закону, оппозиции были отданы все посты секретарей участков, что дает возможность в полной мере контролировать процесс голосования. Кроме этого, утвержден специальный бюджетный центр для всех партий, чтобы помочь им проверить наличие избирателей, внесенных в списки, исключить из них «мертвых душ» и сделать невозможными «карусели» с открепительными талонами.
Глас народа
Грузинский опыт показывает, что при желании властью могут быть услышаны и оппозиция, и гражданское общество. А у нас, кстати сказать, рассмотрение и голосование по законопроекту о выборах проходило на фоне протестов чернобыльцев и афганцев, оба процесса шли параллельно, друг на друга не влияя: митингующие добивались своего, парламентарии – своего. Результаты нам известны. Да законодателей ничье мнение о принимаемом законе, в том числе, похоже, и Венецианской комиссии, и не интересовало. А мнения сограждан находили свое отражение в критических постах, публикуемых в социальных сетях и тому подобных местах, предназначенных для выпускания пара. Но ведь законы, в идеале, создаются для всего общества, а не для отдельных его представителей, и законотворческий процесс вполне мог бы стать платформой для диалога. Что же касается закона о выборах, то надо признать, что попытки привлечения специалистов в этой сфере все же были. Игорь Когут, представитель общественной организации «Лаборатория законодательных инициатив», рассказывает: «На каком-то этапе наши предложения к проекту закона воспринимались вполне конструктивно. Например, мы настаивали на освещении информации о кандидатах на сайте ЦИК, на сокращении количества избирателей на одном участке. Но принципиальные моменты – уровень проходного барьера, возможность объединения партий в блоки – были в законопроекте зафиксированы изначально и обсуждению не подлежали».
Быть услышанным
Как говорит политолог Борис Новожилов, власть должна радоваться тому, что протестные движения у нас пока что разрознены и локальны. Из 1800 зарегистрированных в Украине общественных организаций известность приобрели только те, которые громко о себе заявили – вышли на улицу, сломали забор, напугали депутатов. Остальные протестуют более-менее тихо. О таких общественных организациях, как «За права народа», группа «Мы за честные выборы!», «Украина, которую строим сами», «Конституционная Ассамблея как учредительное собрание», Ассоциация институций гражданского общества «Диалог с властью» и узнать-то можно только из Твиттера или Фейсбука. Владимир Горбач, политический аналитик Института Евроатлантического сотрудничества, считает, что «эффективность гражданского общества определяется не количеством организаций, а качеством – способностью к самоорганизации и выражению своих идей». Гражданские организации во всем мире не носят бизнесовый или политический характер, однако они призваны оказывать влияние на общественные процессы, и властью должны восприниматься как партнеры. Говорить о партнерстве этих институций пока преждевременно, г-н Новожилов охарактеризовал их отношения как «двусторонний монолог», где каждый говорит, не предоставляя права реплики собеседнику. Прогноз таких отношений может быть как позитивным, так и негативным. Неуслышанность перерастает в закрытость, некую «атомизацию» сообществ или индивидов. Печально памятная эпоха застоя тому подтверждение. Но есть и другая перспектива у гражданского общества – это способность самоорганизоваться настолько, чтоб заставить власть считаться со своим мнением. Даже парламентская оппозиция сейчас не имеет для этого достаточного веса и, чего греха таить, авторитета. А ее союз с сильным гражданским обществом мог бы стать движущей силой развития страны и демократических преобразований. И это мы тоже проходили, причем совсем недавно, в 2004-м году. Только останавливаться не надо было и перепоручать функции гражданского общества политикам. Теперь у украинцев, помимо разочарования, появился еще и опыт, который стоит учесть в дальнейшем. И не стоит, как говорит Горбач, «сужать проблемы, решаемые гражданским обществом, только до вопросов политики. Это проблемы от организации порядка в собственном подъезде до учреждения благотворительного фонда. Вот когда научимся в подъезде убирать, тогда и в стране порядок наведем».
Наталья Кондратьева
