Недостаток ответственности и у кредиторов, и у заемщиков стал одной из ключевых причин докризисного кредитно-потребительского бума. До 2008 года усилия большинства банков были направлены на безоглядный захват как можно большей доли рынка. Потенциальные же заемщики, «подогретые» сладкой рекламой, не слишком противились искушению «улучшить жизнь уже сегодня». Для первых такое легкомыслие вылилось в большие убытки, для вторых — в невыносимое финансовое бремя.
Надеяться на то, что банки и заемщики, наученные горьким опытом, не наступят на те же грабли в будущем, не приходится. Как показывает период между двумя волнами кризиса, и потребительская, и бизнесовая память — довольно короткая. Так, одни продолжают обещать «нулевые» кредиты, другие же — наивно в это верить и брать займы под реальную эффективную ставку за 100% годовых. Это все происходит на фоне стагнации ипотеки, а значит, бесперспективности решения одной из острейших социальных проблем — жилищной.
Чтобы не только устранить диспропорции на рынке, но и предотвратить повторение недавних проблем (когда человеку с зарплатой в несколько сотен «зеленых» на приобретение квартиры выдавался кредит на десятки тысяч долларов), государство могло бы стимулировать и банки, и заемщиков быть более взвешенными в кредитных отношениях. Более прозрачные правила игры в том числе способствовали бы размораживанию рынка ипотеки, снижению процентных ставок.
По данным Нацбанка, в 2011 году портфель потребительских займов банков увеличился на 3,2 млрд. грн. (кстати, рост мог бы быть еще более существенным, если бы не жесткая монетарная политика НБУ), а объем ипотечных кредитов сократился на 11,5 млрд. грн.
В конце 2011-го в парламенте был зарегистрирован законопроект №9593 «О потребительском кредитовании». Документ ставит целью систематизацию нормативной базы в сфере потребкредитования (к нему отнесена и ипотека), предполагая ряд принципиальных изменений в действующие регламенты.
Одна из самых резонансных норм законопроекта — ограничение ответственности заемщика перед банком только стоимостью залога. Как известно, сейчас она распространяется и на «незалоговое» имущество, будущие доходы заемщика в случае недостатка средств от реализации залога для погашения всего займа.
Целесообразность своего предложения автор законопроекта Ю.Полунеев (член фракции Партии регионов) мотивирует тем, что именно банки как профессиональные финансовые посредники должны отвечать за качественный анализ рисков, прогнозирование экономической ситуации. «Как правило, стоимость залога значительно превышает стоимость выданного кредита, и этой суммы должно быть достаточно для погашения обязательства, если заемщик становится неплатежеспособным», — убеждает парламентарий. По его мнению, такой способ усиления защиты прав потребителей способствовал бы укреплению их доверия к банковскому сектору.
Подобная логика заложена в американскую модель ипотечного кредитования. В США заемщику в случае возникновения трудностей с возвратом долга достаточно отдать банку ключи от жилья и кредитный вопрос закрывается. Вместе с тем такой алгоритм не является универсальным для всего западного мира. Скажем, в Испании работает тот же порядок, что и в Украине.
Во время кризиса на законодательный уровень уже выносились предложения по ограничению кредитной ответственности перед банком стоимостью залогового имущества. В феврале 2010 года депутат Владимир Левцун (фракция БЮТ) вносил законопроект №4654, которым инициировалось временно (до преодоления последствий мирового финансового кризиса) ограничить права кредитора требовать обращения взыскания на незалоговое имущество заемщика, причем касалось это не только физических, но и юридических лиц.
Против принятия законопроекта тогда высказались Минюст, Минфин, НБУ, АУБ, УКБС, УНИА. Отклонить проект рекомендовал и комитет Верховной Рады по вопросам финансов и банковской деятельности. Как отмечалось в его заключении, следствием принятия упомянутого документа были бы «создание предпосылок к поощрению заемщиков к отказам от возврата кредитов», «очередной виток невозвратов самими банками размещенных в них депозитов», «существенное повышение цены заемных средств» и др. По итогам проект был отклонен и снят с рассмотрения.
Сегодня у представителей банковской среды позиция по данному вопросу практически не изменилась. По их мнению, такое нововведение приведет либо к замораживанию кредитования физлиц, либо к существенному повышению ставок по ипотечным, авто- и потребительским кредитам, увеличению порога первого взноса, например, с 30 до 50%.
Председатель правления «ОТП Банка» Дмитрий Зинков считает опасным такое законодательное решение, учитывая, в частности, неэффективную работу Государственной исполнительной службы. Ведь бывают случаи, когда залоговое жилье продается по цене в два-три раза ниже рыночной. «Неизбежный результат такого нововведения — снижение доступности ипотеки. Оно также ограничит возможности банков кредитовать экономику, будет препятствовать восстановлению финансовой силы банковской системы», — уверяет банкир.
По мнению предправления Укрсоцбанка Бориса Тимонькина, при таком развитии событий банки могут закрыть часть своего бизнеса. Он предлагает компромиссный вариант и для кредиторов, и заемщиков. Банкир считает, что вопрос ограничения кредитной ответственности стоимостью залога логично ставить лишь в случае существования процедуры взыскания залога с помощью исполнительной надписи нотариуса (этот механизм в законопроекте о потребкредитовании предлагается ликвидировать). «Тогда мы немного поднимем первый взнос с 30 до 50%, и это будет работать. При сохранении нынешних условий надо будет давать кредит максимум на 30% от стоимости квартиры», — говорит финансист.
Действующая процедура предполагает обращение взыскания на ипотеку с помощью исполнительной надписи нотариуса. Что облегчает банкам жизнь и ограждает от необходимости обращаться в суд. В то же время она недостаточно защищает заемщиков от злоупотреблений со стороны кредитора.
Как отмечает председатель комитета по контролю над банковскими учреждениями в составе ВОО «СГОУ „Народная Рада“ Михаил Стрельников, часто нотариусы делают исполнительную надпись, не разобравшись в бесспорности требований кредитора. Поэтому человек может потерять имущество необоснованно. По мнению М.Стрельникова, ключевая причина такого статус-кво — в «ангажированности» нотариусов банками, у которых они получают аккредитацию. «Есть случаи, когда нотариус за один день делает более 100 исполнительных надписей. Таким образом, этот механизм превратился в инструмент выбивания долга», — констатирует эксперт.
По словам Юрия Полунеева, руководствуясь в том числе такими фактами, он предлагает в своем законопроекте лишить этого права нотариусов и закрепить его лишь за судебными инстанциями.
Отметим, что еще в 2009 году в парламентский зал вносился законопроект №5039 (автор — Роман Зварыч, фракция «НУ—НС»), которым предлагалось лишить нотариусов права на совершение исполнительных надписей на документах об обращении взыскания на недвижимое имущество, объекты незавершенного строительства, которые являются предметом ипотеки. Проект закона даже прошел первое чтение. Но в апреле 2011 года был отклонен и снят с рассмотрения. В своих выводах комитет по вопросам правовой политики согласился с НБУ, что указанные изменения «направлены на ограничение прав кредитора удовлетворить свои законные требования к должнику за счет залогового имущества».
В мире существует разная практика урегулирования вопроса обращения взыскания на залоговое имущество, в том числе — только по решению суда. Однако исполнительная надпись нотариуса на договорах ипотеки работает во многих европейских странах, в частности во Франции, Германии, России.
Учитывая это, возникает вопрос: как все-таки найти оптимальный баланс интересов заемщиков и кредиторов в украинских условиях?
Недавно в России был принят законопроект, который вынуждает частного нотариуса, который удостоверяет договоры ипотеки, заключать договор гражданской ответственности на сумму не менее 5 млн. рублей (в гривневом эквиваленте — около 1,3 млн. грн.). В Украине же согласно статье 28 Закона «О нотариате» минимальный размер страховой суммы для частного нотариуса почти в десять раз меньше — 150 минимальных зарплат (около 150 тыс. грн.). Страховой тариф же в среднем по рынку сейчас составляет около 1%. Учитывая это, возможно, есть смысл поднять страховую планку и с помощью собственного бумажника побудить нотариусов более ответственно подходить к выполнению своих обязанностей?
Банкиры и сами признают, что встречаются неоднозначные истории с использованием исполнительных надписей нотариусов. Для предотвращения злоупотреблений они не против предоставления на законодательном уровне гарантий реструктуризации долгов при сохранении указанной процедуры. «В законе можно четко прописать гарантии реструктуризации, например, на три года», — отмечает председатель правления Укрсоцбанка Борис Тимонькин. При этом финансист призывает в таком случае определить, что есть кризисный и некризисный период, а соответственно, и разные условия реструктуризации.
Так что часть представителей банковской среды, по крайней мере, на словах демонстрирует готовность быть более корректными в отношениях со своими заемщиками, предоставлять им больше точной информации по продуктам и услугам, помогать принимать более взвешенные решения при кредитовании. И движет ими вроде бы далеко не альтруизм, а стремление обезопасить себя от рисков невыполнения обязательств заемщиком в будущем.
Однако необходимо понимать, что качество кредитования очень зависит от самих заемщиков. И здесь вопрос лежит не только в плоскости финансовой грамотности, но и, если хотите, мировоззренческой. Чувство меры с неба не падает, его нужно привить.
О процедурных нюансах и оптимальных практиках
Комментарий председателя правления «Правэкс-Банка» Сергея НАУМОВА
— Насколько активно банки используют механизм исполнительной надписи нотариуса при взыскании залогового имущества?
— Взыскание залогового имущества начинается с предъявления исполнительной надписи нотариуса практически в 90% случаев. На сегодняшний день это является практически единственным механизмом оперативного воздействия на должника, с одной стороны, и эффективной защиты прав кредитора — с другой. Не секрет, что судебная процедура достаточно громоздка, длительна и закоррумпирована. Для того чтобы получить решение суда, вступившее в законную силу (а это как минимум апелляционная инстанция), необходимо потратить пять-девять месяцев, в то время как исполнительная надпись нотариуса может быть предъявлена в исполнительную службу незамедлительно. Практика показывает, что именно исполнительная надпись заставляет должника серьезно задуматься о своем положении и выйти на переговоры с банком.
— Насколько широко данный механизм используется в других странах?
— Такой механизм применяется во многих странах. На мой взгляд, практика, сложившаяся в США, — наиболее сбалансирована, определены четкие правила игры, которые все соблюдают. Например, у них есть понятие Foreclosure — потеря права собственности на недвижимость. Существуют два основных способа: Trustee's Sale и Judicial Foreclosure.
Judicial foreclosure — это, по сути, судебный способ взыскания, который состоит из судебного процесса, его решения, оценки дома и продажи через аукцион. Но в этом случае кредитор имеет право на погашение оставшейся части кредита (deficiency judgment), если сумма продажи меньше тела кредита.
Trustee's Sale — это аналог нотариальной надписи. Все быстро. В этом случае у кредитора нет права на deficiency judgment против заемщика, т.е. права требовать возврата оставшейся части кредита. В подписанном договоре заемщик (доверитель) дает доверенному субъекту право на продажу залога в случае неплатежей по кредиту. Но есть порядок предупреждения клиента, и он жесткий. Сначала это уведомление о неплатеже. Заемщику дается 90 дней на погашение просрочки. После 90 дней банк подает 21-дневное уведомление о продаже, в котором указывается время проведения аукциона. После окончания аукциона прежний владелец должен выехать, иначе принудительное выселение.
Также у них есть и так называемый Deed in Lieu of Foreclosure – это когда заемщик добровольно передает банку залог. И также существует понятие добровольной продажи (short sale), когда банк разрешает продать дом, и в этом случае компромиссом может быть меньшая цена продажи, чем долг. Банк тем самым принимает определенные потери от кредита.
— Считаете ли вы целесообразным повысить ответственность нотариусов за принимаемые ими решения при взыскании залогового имущества?
— В некоторых случаях мы убеждаемся в необходимости повышения такой ответственности, поскольку неграмотные и непрофессиональные действия нотариуса напрямую приводят к нарушению прав банка при взыскании залогового имущества. Именно ошибки нотариуса могут повлечь за собой недействительность договора ипотеки, а следовательно, фактическую невозможность взыскания долга в случае отсутствия другого имущества должника. Учитывая высокую конкуренцию на рынке нотариальных услуг, лишение права заниматься данной деятельностью (безусловно, при наличии весомых доказательств) будет являться наиболее жестким наказанием, которое будет стимулировать к неукоснительному соблюдению закона.
Что интересует бизнесмена, когда он говорит о налоговой? Первое: какой мне поставят процент с оборота моего предприятия? Второе: какой мне поставят процент штрафа? Третье: как зайти к человеку, который решает два первых вопроса? У нас существует де-факто налог с оборота. Зачем нам вообще эта сложная структура налоговой? Все равно ставится план. Кажется, мы играемся в эти показатели, справки, а на деле-то бизнес работает совсем по-другому…
— Я категорически с этим не согласен. Давайте говорить с цифрами. Смотрим штрафы: 2008 год — 20 тыс. проверок, доначислено — 1,7 млрд. 2009-й — 20701 проверка, доначислено — 1,6 млрд. 2010-й — 19,9 тыс. проверок, доначислено — 2,54 млрд. 2011 год — 11 тыс. проверок, доначислено 1,15 млрд. Видите динамику уменьшения? Это говорит о том, что никто предприятиям сегодня не диктует, сколько платить штрафов. Мы обеспечили более 200 млрд. грн. поступлений в бюджет. И мне сегодня нет смысла ставить план по штрафам — этот миллиард не играет принципиальной роли. А негатива от постановки плана я могу получить гораздо больше. Поэтому никто сегодня не приходит на предприятие и не говорит о планах по штрафам. Это стереотип, который, к сожалению, жив. Раньше, может, было. Но раньше и я был с другой стороны — до 2005 года занимался бизнесом.
Теперь о налоге с оборота. Если мы говорим по науке, я категорически против…
— Нет, если говорить по факту. Сейчас же фактически забирается доля с оборота…
— Давайте расставим точки над «і». Что касается налога с оборота, я категорический противник его введения, потому что малый класс торговли уйдет. Теперь относительно оборота, налоговой отдачи и того, кто и сколько вынужден платить. За последний год ни разу с бизнесменами никто так не разговаривал. И когда говорят, что есть такая средняя налоговая отдача и давайте платите среднюю ставку налога по отрасли, то разговор на этом же и заканчивается, потому что это не аргументы. Ни с одним человеком так нельзя разговаривать.
Сегодня мы активно используем и автоматизированную систему детенизации экономики — «Карту теневого сектора». Каждый месяц компьютер разделяет предприятия на шесть категорий, где видны реальный сектор, ямы, транзиты, те, кто не отчитывается, «спящие» предприятия. Видим мы и предприятие, которое воспользовалось схемами минимизации. И с этим предприятием мы разговариваем — но не на предмет того, что дайте нам больше денег, а о том, что эти сделки являются никчемными, поэтому необходимо вернуть все в бюджет.
Мы сумели кардинально перестроиться — в 2010 году сборы по налогу на добавленную стоимость составляли 4,5 млрд. грн. в месяц, а в 2011-м — 6,3 млрд. Это факт. Поэтому мы не говорим сегодня о налоге с оборота, и бизнес это уже почувствовал.
— В чем это проявляется?
— Платежи растут. Мы видим сокращение схемного кредита и минимизации налогов. Я сегодня вижу по цифрам уменьшение спроса на эту «услугу». Мы не победили еще, но спрос уменьшился в разы по сравнению с началом 2011 года. И сейчас эта тенденция продолжается. Если я вам называл 6,3 млрд. позитивных начислений по 2011 году, то в январе мы собрали уже 6,7 млрд. А относительно планов, которые мы доводим бюджету, то это маяки, основывающиеся на макроэкономических показателях. Есть соответствующая нормативно-правовая база, есть бюджет, который принят сегодня Верховной Радой Украины. Но нет ни одного предприятия, куда бы пришла налоговая и сказала: «С тебя столько налогов».
— Ни к одному не пришли?
— Не пришли. Это сегодня наша идеология.
— Почему же плательщики не замечают реформ в налоговой? Почему вице-премьер-министр Колесников на пресс-конференции говорит, что главная проблема реформ в Украине — налоговая и силовики. Он открыто назвал ваших сотрудников «барыгами и взяточниками в погонах», которых необходимо сокращать на 90%.
— Он это сказал в марте 2011 года! А сегодня, вы можете спросить у Бориса Викторовича, ситуация поменялась.
— То есть сразу все «барыги в погонах» резко перестали брать взятки и стали жить на одну зарплату?
— Вы говорите, что есть план по штрафам. Я вам привел системное решение и сказал, что в этом году количество проверок резко уменьшилось. Это — системный ответ на ваш вопрос. Вы спрашиваете: перестали ли брать взятки? Да, мы сегодня видим те факторы, которые создают коррупцию. Сегодня их и устраняем. Мы убрали фактические проверки. Была там проблема? Была. Мы установили мораторий на проверки в малом бизнесе. Это отмечают? Да.
Я вчера смотрел статистику по «Пульсу налоговой», куда поступают все обращения по коррупционным деяниям, затягиванию сроков, всему, что волнует плательщика, помимо законодательных проблем. У меня есть штат помощников, и я лично читаю наиболее содержательные и критические вопросы. Так вот, по 73% обращений вопросы были решены, и люди звонят и говорят нам спасибо.
— Если реформа проводится для бизнеса, она должна быть ему понятна, и бизнес должен это доверие как-то артикулировать. В той же Грузии даже соцопросы показывают, что люди не видят коррупции в государственных органах. А у нас, как в анекдоте: мебель передвигают, а персонал сохраняется.
— Мы начали системный процесс. Но в любой реформе приходится преодолевать инерцию мышления. Как в налоговой, так и в бизнесе. В медицине есть такое понятие: «фантомные боли». Это когда человеку ногу или руку отрезали, а он все равно чувствует в ней боль. Вот такие же «фантомные боли» в налоговой сфере…
— По плану автоматическое возмещение должно было действовать для 90% предприятий уже в 2011 году, а вы в 2012-м планируете обеспечить только 80%.
— Тут полоса двустороннего движения. Есть в кодексе четко прописанные условия. И мы их в прошлом году даже понижали. Снизили долю экспорта, например. Дальше есть позиция предприятия, под которую нужно подстроиться. Там есть четыре отчетных периода. Но я же не могу фальсифицировать данные и вместо предприятий сочинять показатели отчетности! Поэтому мы со своей стороны обеспечили неукоснительное выполнение кодекса.
А в целом ни у одного предприятия сегодня нет накопления новых долгов. Есть проблемные моменты со схемой кредитной. Но если раньше была практика, когда предприятием подтверждался НДС и не возмещался, то сегодня мы решаем эту проблему.
— Мы от предприятий такого не слышим…
— У вас есть свой круг предприятий, с которыми вы общаетесь. У меня есть мой круг предприятий. Потому мы сегодня и вводим индекс инвестиционной активности, чтобы можно было говорить о репрезентативности выборки. Всегда есть люди, которые говорят, что все плохо.
— В прошлом году почти четверть миллиона предпринимателей закрыли свой бизнес. Это при тяжести и сложности процедуры ликвидации. И только 177 тыс. зарегистрировались снова…
— А что вас удивляет? Помните начало года? Появилась норма Налогового кодекса, не позволявшая плательщикам единого налога работать с юридическими лицами. Начали рассказывать, что 1,1 млн. плательщиков остались без работы. Мы тогда привели статистику: у 700 тыс. никогда не было контакта с юрлицом — это их не касается; 400 тыс. — касается. Из них 230 тыс. реально имели проблемы, а 170 тыс. предпринимателей, которые работали на едином налоге и тут же получали доход у этих же юрлиц. Поэтому мы говорим о том, что 170 тыс. предпринимателей использовались как раз для схем минимизации налогов. Это факт.
— А сейчас нет схем минимизации налогов?
— Схемы с использованием плательщиков единого налога стали экономически невыгодны. Теперь смотрим на статистику: 245 тыс. закрыто, 177 тыс. — новых, мы потеряли 67 тыс. предпринимателей. Но давайте проанализируем, что это за категории и почему они закрылись. И мы увидим, что только один предприниматель из восьми декларировал какие-либо доходы. Остальные были бездоходными предприятиями. Для чего?
— Да, наверняка среди них было определенное число минимизаторов. Но с другой стороны, это были люди, которые хотели работать легально и хоть какие-то налоги государству платить. Сейчас они не делают и этого — ушли в тень и не платят вообще ничего. Это достижение?
— Это не достижение, но и не трагедия. Это нормальная работа. Есть предприятия, которые были закрыты по решению суда. Есть предприниматели, которые зарегистрировались на общей системе, исходя из тех льгот, которые предоставил Налоговый кодекс. Есть и чисто психологический фактор. Сколько было криков о том, что малый бизнес умрет? Люди это слышат и боятся. Ничего, не убили. Все перерегистрировали и все сделали. 2011 год мы заканчивали с приростом в среднем 10 тыс. предпринимателей ежемесячно. А это уже отразится на деловой активности. Я уверен, и это не только мои прогнозы, что по итогам первого полугодия мы будем иметь плюс 20—25% роста численности.
— Давайте посмотрим. Потому что тенденции показывают, что экономика уходит в тень. И мы видим, что она уходит в тень под налоговым гнетом, на примере той же спиртоводочной промышленности. Об этом в ноябре заявил первый вице-премьер Клюев. Спиртоводочная промышленность сократила легальное производство на 12%. При том что потребление сохраняется на прежнем уровне, а все другие отрасли пищевой промышленности показывают рост. Вот вам пример отрасли, которая уходит в тень.
— Акциза в 2011 году в Украине мы собрали 21,7 млрд. грн., что на 2,1 млрд. больше, чем за 2010-й. Теперь смотрим структуру платежей по акцизу. В этой структуре ликеро-водочные товары — 20%, пиво — 9, вино — 2,2 и 68% — это табачная продукция. Какая проблема есть? Падение производства, если мы возьмем официальную статистику, началось с 2008 года. Поэтому я не склонен считать, что это все резко уходит в тень.
— Так считают вице-премьер Клюев, Минфин и ассоциация производителей СОВАТ…
— Я же вам статистику привожу. С 2008 года идет падение производства. Тенденция это. Почему? Действительно, есть проблема. Это минимальная цена и отпускная цена спирта. У нас цена спирта сегодня — 155 грн. против 70 грн. в прошлом году. А если мы возьмем еще биржевые цены спирта, то увидим, что наш бизнес находится не в совсем равных условиях. Детенизация рынка — наша задача. В настоящий момент проходит крупномасштабная акция по выявлению фальсификата. За прошлый год выявлено 258 производителей нелегальной водочной продукции.
— Я две недели назад пошел на рынок и купил ящик водки по 12 грн. за бутылку…
— Зачем вам такая дешевая водка?
— Чтобы проверить, как вы выполняете поручение президента. Оказалось, плохо выполняете, и, стало быть, данные Минфина о том, что рынок водки на 40% работает в тени, а бюджет недополучил 2 млрд. грн. налогов, соответствуют действительности.
— Во-первых, цифру в 40% теневого рынка надо обосновать. Я бы с вами согласился, если бы мы уменьшили платежи. Но мы их увеличили. И вопрос лишь в том — на сколько? Кто-то ожидал 40-процентное увеличение, а получилось на 10%. Вот и вся разница. Мы не говорим, что платежи упали. Они выросли.
— А то, что на рынке водку продают дешевле минимальной розничной стоимости?
— Давайте сократим еще 30% сотрудников и будет у нас один инспектор на весь рынок. Кроме того, это обратная сторона медали, которая называется «Мораторий на проведение проверок малого бизнеса».
— Может быть, потому что инспекторов так много и все они кормятся с него, и стали возможны продажи водки по ценам ниже установленной?
— Безусловно, заявление можно легко сделать. Но в налоговой есть разные люди, и нельзя причесывать всех под одну гребенку.
— Почему вы их так защищаете? Вы же только недавно пришли. А у вас к ним такое отношение, будто вы с ними всю жизнь прожили.
— Я очень люблю людей, которые преданы своему делу. Среди 55 тыс. налоговиков есть люди, которые вызывают негативное чувство. А есть очень много людей, которые реально пашут. А я уважаю людей, которые трудятся. И неважно, чем они занимаются.
— Они не принимают декларации, пока взятку не дашь…
— Есть масса подразделений, которые не связаны ни с какими коррупционными явлениями. Это люди, которые сегодня работают и получают не такую большую заработную плату. Предприниматели хотят, чтобы налоговики работали до последнего клиента. Вот вы отдыхали 3 января, а у нас сотрудники вышли на работу. Им это тоже не нравится. Я вот до 11 ночи работаю. Поэтому я к людям всегда отношусь хорошо, если они работают. А если не работают, то наказываю их более жестко, чем это делает кто-либо другой.
