Приватизация в Украине идет уже 20 лет, но эта тема по-прежнему актуальна. По количеству скандалов, споров, противоречивых сообщений в СМИ она, пожалуй, почти не имеет себе равных. В последние месяцы она снова привлекла к себе всеобщее внимание в связи с новыми планами правительства тотальной распродажи остатков государственной собственности.
Планов громадье
О новой массовой приватизации в Украине всерьез заговорили в начале осени 2014 года, когда стало ясно, что войну на Донбассе выиграть не удастся, экономика валится, дефицит бюджета превысил все разумные пределы, рассчитывать на зарубежную финансовую поддержку не приходится, а дальше все будет только ухудшаться. Тогда и возник вариант с поправкой дел в области государственных финансов за счет широкомасштабной продажи госпредприятий, сохранившихся в государственной собственности после предыдущих приватизационных волн.
Планы были достаточно грандиозными. Тогдашний министр финансов Александр Шлапак заявлял о намерении выставить на продажу 1251 госпредприятие. Глава Фонда госимущества Дмитрий Парфененко доводил это число до 1255. В проекте бюджета на 2015 год, который Кабмин представил на рассмотрение Верховной Рады во второй половине декабря, поступления от приватизации предусматривались в объеме 17 млрд грн.
В перечень компаний, предназначенных для приватизации, тогда планировалось включить Одесский припортовый завод, "Турбоатом", "Укрспирт", "Укрзализныцю", энергетические компании, угольные шахты. Летом не исключалась даже приватизация "Энергоатома", а передача ГТС Украины под иностранный контроль вообще была прописана в принятом Верховной Радой законе.
Поначалу весьма решительно был настроен и "импортный" министр экономики Айварас Абромавичус. Как заявил он в конце декабря, из почти 3,4 тыс. госпредприятий в Украине реально работают только 1120 (впоследствии он называл другое число — 1920, которое сейчас считается более правильным). Однако даже крупнейшие из них в основном приносят убытки. При этом на долю 100 крупнейших компаний приходится более 90% доходов госсектора, а 60% имеют объем поступлений менее 1 млн евро в год. В связи с этим Абромавичус предложил сократить список стратегических предприятий, не подлежащих продаже, от 1478 до 551 позиции.
При этом, министр вызвал настоящий скандал своим предложением передать приватизируемые стратегические предприятия Украины американским инвестиционным фондам, указав в качестве примера Румынию. Правда, пример этот оказался весьма неудачным. Если румыны и использовали такой метод, то лишь во время массовой приватизации середины 1990 годов, которая сегодня признается откровенно провальной. На протяжении последних, по меньшей мере 10-12 лет, крупные предприятия в Румынии приватизировались посредством продажи контрольного пакета акций стратегическому инвестору либо путем IPO.
В середине января Кабмин передал в Верховную Раду законопроект, в котором предлагалось сократить количество госкомпаний, не подлежащих приватизации, до 551. Под контролем государства должны были остаться госбанки, железные дороги и аэропорты, "Нафтогаз Украины" вместе с "дочками", "Энергоатом", "Турбоатом", ряд оборонных и машиностроительных предприятий. В то же время из списка исключались "Укрспирт", морские порты, госпредприятия в лесной и рыбной отраслях, некоторые авиационные и машиностроительные заводы.
Однако данный законопроект не нашел необходимой поддержки в парламенте и был отправлен на доработку. В частности, один из лидеров Оппозиционного блока Александр Вилкул выразил опасения, что данные госпредприятия могут быть фактически разграблены путем рейдерских схем и через механизмы фиктивного банкротства, фиктивных залогов и т.д. По мнению политика, сегодня госпредприятия нуждаются в первую очередь в реальных программах господдержки и эффективных механизмах управления.
Вопрос о собственности
В середине 1990 годов на волне рыночной эйфории и под присмотром иноземных советников можно было направо и налево раздавать госсобственность, не обращая особого внимания на формальные процедуры и не заботясь о будущем. Не напоминает нынешняя обстановка и начало 2000 годов, когда приватизировались целые отрасли украинской экономики, и будущие олигархи могли без особых трудностей выстраивать свои империи, конфликтуя друг с другом лишь за отдельные, особо привлекательные объекты.
После двух десятилетий приватизации в Украине в госсобственности остались, за немногими исключениями, четыре группы предприятий. Во-первых, это те компании, которые ни у кого не вызвали интереса. Мелкие убыточные фирмы и институты, безнадежно нерентабельные угольные шахты и т. д. Если их не удалось продать раньше, в более благоприятной экономической ситуации, то теперь их вряд ли кто-то возьмет даже за бесплатно.
Во-вторых, немалая доля компаний, формально находящихся в госсобственности, реально уже находится под контролем частных собственников. Классический пример – "Укрнафта", которую, кстати, и сейчас никто не собирается выставлять на продажу. Ранее предыдущие правительства Украины несколько раз пытались допродать такие предприятия, заставив фактических владельцев реально приобрести их контрольные пакеты. Но действовали они без особого энтузиазма и без особого успеха.
Третью группу составляют компании, которые ранее не удалось приватизировать из-за неразрешимого конфликта интересов. Эти предприятия представляли интерес для различных потенциальных покупателей, которые успешно блокировали действия друг друга по принципу "так не доставайся ты никому!". Пожалуй, к таким компаниям до недавнего времени можно было отнести Одесский припортовый завод, но сейчас он, судя по всему, перешел во вторую группу.
Наконец, в-четвертых, в составе госсектора остаются естественные монополии и системообразующие компании национального масштаба – "Ощадбанк", "Укрзализныця", "Энергоатом", "Нафтогаз Украины". С учетом украинского опыта приватизации, по большей части негативного, передавать их в частные руки как-то боязно. К этой же группе относятся и стратегические оборонные предприятия, передача которых в частные руки может вызвать политические осложнения.
Конечно, можно выставить на продажу предприятия второй-третьей групп, проведя де-факто реприватизацию, но в нынешних условиях это чревато дополнительными потрясениями. Остается выборочная распродажа компаний четвертой группы, но такая приватизация по определению не может быть массовой. Как справедливо отмечает Айварас Абромавичус, для ее осуществления в каждом отдельном случае необходимо проводить серьезную подготовительную работу.
Можно для примера указать ту же Румынию, где новая волна приватизации, стартовавшая по требованию МВФ в 2013 году, пока идет достаточно медленно и с серьезными проблемами. В частности, после неудачной попытки продажи стратегическому инвестору 51% акций Posta Romana в мае 2014 года власти запустили в национальной почтовой компании процесс реорганизации, предусматривающий, в частности, списание 38 млн евро долгов и увольнение 5 тыс. сотрудников. В Японии приватизация Japan Post, одновременно являющейся крупнейшей сберегательной кассой страны, стартовала в 2007 году и, по планам правительства, продлится до 2020 года.
Кроме того, следует отметить, что убежденность Айвараса Абромавичуса в том, что частный собственник априори эффективнее государственного (именно это указывается им в качестве главного оправдания приватизации в Украине), разделяется далеко не всеми специалистами. Тем более что процессы разгосударствления в Великобритании, других странах Западной и Восточной Европы начались более 30 лет назад и уже могут предоставить обильный материал для анализа.
Так вот, по данным исследования, проведенного в 2001-2002 годах британскими специалистами, приватизация дает положительные результаты, как правило, в отраслях с высоким уровнем конкуренции. Тогда она реально способствует повышению эффективности и прибыльности, хотя и чревата риском банкротства приватизированных компаний, как, например, произошло с британскими автомобилестроителями или угольщиками. В то же время передача в частную собственность British Rail привела, в частности, к подъему цен на железнодорожные билеты до самого высокого уровня в Европе, а приватизация British Telecom обернулась ликвидацией 100 тыс. рабочих мест. Впрочем, передача госкомпаний в частную собственность всегда ведет к увеличению безработицы, что показывает, например, опыт украинской "Криворожстали", превратившейся в "АрселорМиттал Кривой Рог".
В то же время Китай дает массу примеров эффективного управления компаниями, находящимися в государственной собственности. В частности, крупнейшие и наиболее передовые металлургические предприятия страны относятся в основном к госсектору. Вообще, так или иначе, большинством крупных компаний в мире руководят наемные профессиональные менеджеры, а кто платит им зарплату – государство или частный собственник – не суть важно.
Наконец, открытым остается и еще один вопрос – сколько государство сможет выручить за приватизируемые объекты. Учитывая все имеющиеся экономические и политические проблемы, и в первую очередь продолжающуюся войну на Востоке страны, вряд ли сегодня найдутся покупатели, которые захотят выкладывать за украинские предприятия миллиардные суммы.
Виктор Тарнавский
