Президент Реджеп Тайип Эрдоган обещает не уступать давлению со стороны США, но Турции будет непросто выдержать длительный политический конфликт со странами Запада. Более того, усиление "турецкого кризиса" способно сказаться и на украинских экономических интересах.
В последнее время Турция сознательно допускала ухудшение отношений с Западом – и с США, и с Европой. Поводом для последнего по времени обострения стали санкции Вашингтона против турецких министров внутренних дел и юстиции – в ответ на удержание под стражей еще с октября 2016-го американского пастора Эндрю Брансона по подозрению в "угрозе национальной безопасности" и связях с опальным политиком Фетхуллахом Гюленом (американец был задержан после провальной попытки военного путча 16.07.2016 г.), а также задержание некоторых сотрудников американской дипмиссии. Анкара ответила на упомянутые санкции "первой серией" повышенных пошлин на товары из США.
В свою очередь, Белый дом удвоил для турецкой продукции свои весенние импортные пошлины, которые в результате составили 50% для черных металлов и 20% для алюминия. Это чувствительно для Турции, крупного металлопоставщика в Штаты (туда ранее уходило порядка 15% национального металлоэкспорта). Действия США коснулись товаров примерно на 1 млрд долл./год, привели к обвалу турецкой лиры и способны дестабилизировать турецкую экономику, которая уже много десятилетий тесно связана с экономиками стран Запада. Добавим, в конечном счете турки резко повысили ввозные пошлины на 22 наименования американских товаров – рис, табак (на 60%), алкоголь (на 140%), косметику, уголь, легковые авто (на 120%), причем примерно на ту же годовую общую сумму в 1 млрд долл. Бросается в глаза, что в этом перечне почти нет дорогой сложной продукции – машин и оборудования, приборов, электроники (хотя перед тем турецкий лидер Р.Т. Эрдоган пригрозил бойкотом американской электроники).
Стоит отметить, что недовольство Анкары уходит корнями в поддержку Вашингтоном "глубоко автономного" Курдистана в северном Ираке, который после свержения режима Саддама Хусейна в 2003 году обзавелся собственными органами власти, армией, самостоятельной экономикой (на базе местных нефтяных месторождений). В Сирии Америка тоже развернула широкую поддержку курдских автономистов Рожавы (курдское название Сирийского Курдистана) – что, впрочем, не помешало туркам захватить курдский анклав Африн. А американцев раздражает агрессивная риторика в адрес Израиля и сближение Турции с Россией.
С Европой отношения в последние годы также постепенно осложнялись. Анкара имеет соглашение об ассоциации с ЕЭС (предшественником Евросоюза) аж с 1963 года, а с 1999 официально является кандидатом на вступление. Однако Брюссель не признает правительство Северного Кипра, созданное в 1974 году и поддерживаемое турками (и их армией) – те же, в свою очередь, юридически не признают "греческого" Кипра, который уже вступил в ЕС. Кроме того, европейские страны (и, например, лично канцлер Германии Ангела Меркель) обвиняют Турцию в нарушении прав человека, недемократичности законодательства – тем более с началом репрессий после неудачного переворота. А еще в 2004-м бельгийский политик Херман Ван Ромпей, который в 2009-14 будет главой Евросовета, высшего политоргана Евросоюза (и в этом качестве станет хорошо известен в Украине благодаря переговорам об ассоциации), заявил: "Турция – не часть Европы и никогда не станет ее частью. Расширение ЕС за счет Турции не может быть приравнено ни к каким расширениям, имевшим место в прошлом. Универсальные ценности, которые воплощают могущество Европы и которые являются фундаментальными ценностями христианства, потеряют силу с присоединением большого исламского государства – такого как Турция".
На фоне всех этих коллизий в 2015 году Р.Т. Эрдоган объявил, что его страну больше не интересует вступление в Евросоюз; впрочем, затем об этом "забыли". Новое обострение началось после путча-2016 и из-за военных операций Анкары в Сирии. Турки по сей день не имеют безвиза с ЕС, а в июне-2018 Совет Евросоюза (законодательный орган, наряду с Европарламентом) принял решение о приостановлении переговоров о вступлении и работы по "укреплению таможенного союза" с Турцией.
Амбиции и базис
Нет сомнений, что Р.Т. Эрдоган стремится укреплять режим, усиливать влияние страны в регионе и в целом на мировой арене. Анкару уже давно не устраивает положение сугубо "региональной" силы, и для упрочения своих позиций она не только активизировала связи со странами "тюркского мира", но и открыла посольства во многих странах Африки, стала одним из крупнейших в мире доноров международной помощи, пытается сближаться с форматом БРИКС (в конце июля впервые приняла участие в саммите БРИКС в ЮАР), а также с прокитайской Шанхайской организацией сотрудничества. В Южной Африке Р.Т. Эрдоган в очередной раз подчеркнул, что "существующая глобальная архитектура не оправдывает возложенных на нее надежд ни в плане безопасности, ни для предотвращения экономических кризисов. Мир – больше, чем пятерка".
Для внешней экспансии нужен экономический базис, и до последнего времени он был неплохим: страновой ВВП (в постоянных ценах) неуклонно рос с 2010 года, быстро оправившись от удара кризиса-2008, и в 2017-м составил 7,4%. Номинальный ВВП в прошлом году достиг 857 млрд долл. (для сравнения, в Украине – 112 млрд долл.). Страна имеет достаточно большой внешний корпоративный долг (до 230 млрд долл., или 30% ВВП), но практически решила проблему госдолга: если в 2001 году он достигал 76,1% ВВП, то в 2017-м составил 29%. Анкара досрочно прекратила сотрудничество с МВФ в 2013-м и впоследствии даже стала кредитором Фонда.
Доля промышленности в экономике составляет около 28%, АПК – 15%, строительства – 6%, сферы услуг – 51%. В промпроизводстве доминирует обрабатывающая индустрия (84%, включая строительство), чему способствовала успешная политика свободных экономических и "организованных промышленных" зон. Экономические субъекты получают там существенные льготы по начислению НДС и импортных пошлин, отмену налогообложения при ввозе оборудования и комплектующих, льготные тарифы на электроэнергию. Развиваются химическая отрасль, черная металлургия (+13%, до 37,5 млн т в 2017), автопром (13 автозаводов), судостроение и др.
Экономисты сходятся во мнении, что позитивное развитие турецкой экономики в последние десятилетия обусловлено рядом факторов. Во-первых, это налоговая политика, делающая акцент на косвенных налогах (табачные изделия, ТЭК) и фискальном стимулировании инвестиций в научно-исследовательские разработки – за счет этого в стране активно развиваются высокотехнологичные отрасли, та же электроника (так, компания Vestel занимает 1/5 рынка телевизоров ЕС). При этом в последние два десятилетия благодаря широкой программе приватизации присутствие государства в промышленности существенно сократилось, а общая либерализация экономики привлекла в промышленный сектор масштабный иностранный капитал. В последние несколько лет чистый ежегодный приток прямых иностранных инвестиций в Турцию не падал ниже 12 млрд долл.
Во-вторых, действует системы льготных кредитов для малого бизнеса: в частности, Народный банк выдает займы в размере до 35 тыс. долл. сроком до 10 лет. Государство активно стимулирует экспорт (и защищает внутренний рынок), есть программы кредитования и страхования экспортных операций, бизнесу возмещается до 50% затрат на создание торговых представительств и дистрибуции за рубежом.
На краю обрыва
Но выдержит ли вся эта система испытание "экономической войной" с Западом? Так, в 2016-м Европа обеспечила 64% нетто-притока ПИИ в страну, а США – еще около 7%. В число крупнейших промпредприятий входят такие "дочки" глобальных концернов, как Ford Otosan и Oyak-Renault. Национальная экономика глубоко интегрирована в глобальную, экспорт в минувшем году обеспечил 18% ВВП, в т.ч. на Евросоюз идет примерно 50% экспорта. Недавние события подтвердили степень чувствительности Турции к неблагоприятным внешним экономическим воздействиям.
Наряду с этим эксперты давно фиксируют в турецкой экономике такие негативы, как высокая инфляция (в 2017 она выросла с 7,8% до 11,1%, а в 2018 уже достигла 15%; в целом за последние 20 лет цены поднялись в 45,5 раз), по-прежнему значительная зависимость внутреннего рынка от импортных товаров и связанный с этим прогрессирующий дефицит торгового баланса (+36,8%, до -77 млрд долл. в 2017), "перегрев" экономики из-за предшествующего кредитного бума, включая чрезмерное привлечение банками и промышленниками страны номинированных в инвалюте займов из развитых стран. Уже сегодня отдельные турецкие компании, включая крупные, из-за обвала лиры и общей ситуации в экономике приблизились к грани дефолта (девальвация затруднит обслуживание валютных долгов). Помочь спасению ситуации может возобновление работы с МВФ, но Анкара пока что ее отвергает. Своего рода "соломинкой" способен оказаться Катар, недавно пообещавший туркам инвестиции в 15 млрд долл., но пока это лишь планы.
Итак, на сегодняшний день экономика Турции неспособна быть полноценно самостоятельной, поэтому дальнейшая политическая эскалация с Западом может только усилить имеющиеся негативы и подорвать страновой экономический базис. Исходя из этого, констатируют аналитики, конфронтация с западными странами или является заведомо блефом, который призван выбить для Анкары больше позитивов – или же в обозримом будущем она будет вынуждена смягчить риторику. Как вариант, может продолжиться противостояние с США – но с ЕС надо мириться (что уже ощущается в высказываниях и действиях турецкого руководства).
Иначе стране может грозить экономический кризис и комплексное свертывание экономической активности, на фоне чего даже соседний автаркичный и подсанкционный Иран будет выглядеть успешнее. Перспектива экономической "взаимоподдержки" с тем же Тегераном или Москвой тоже туманна: обе эти страны имеют собственные трудности с экономикой и западными санкциями, причем касательно России санкции активно ужесточаются. С другой стороны, даже словесные заявления о каком-нибудь "начале диалога о нормализации" с теми же США возымели бы большой положительный эффект для турецкого финрынка и вообще деловых настроений. Дальнейшее же политическое выравнивание обстановки может значительно смягчить уже случившиеся негативные эффекты и сдержать новые.
Отметим, "турецкий кризис" способен сказаться и на отечественных экономических интересах. В 2017-м Турция обеспечила 5,8% украинского экспорта на 2,6 млрд долл., при годовом росте сразу на 22,9%. Если кризис ударит по внутреннему товарному потреблению в этой стране (коммерческому и гражданскому) – скорее всего, это скажется и на поставках из Украины, причем не только ввиду общего ослабления спроса, но и вследствие подорожания импортной продукции на фоне девальвации лиры. В то же время Анкара рассматривает Киев как одного из стабильных партнеров и, вероятно, будет развивать различную активность на украинском направлении. Исходя из этого, можно ожидать прогресса в переговорах по взаимной свободной торговле, которые идут уже много лет.
Максим Полевой
