Непротивление материалов

Галерея Гари Татинцяна совместно с нью-йоркской Pace Gallery показывает корейского художника, классика международного модернизма, лауреата всевозможных премий, фигуранта многочисленных ретроспектив и с недавних пор русофила Ли Уфана.

78-летний Ли Уфан родился в семье южнокорейских интеллектуалов, два месяца изучал живопись в Сеуле и переехал в Иокогаму, где получил диплом философа. Вся его дальнейшая жизнь связана с Японией и Парижем, где Ли Уфан держит мастерскую — своеобразный форпост в своем наступлении на Запад. Он принадлежит к числу подлинно интернациональных художников, с одинаковым успехом выставляющихся и в родном регионе, и за его пределами. А все потому, что работы Ли Уфана легко отнести к особо влиятельным и легко подвергающимся музеефикации течениям послевоенного искусства.

В Америке был минимализм и лэнд-арт, в рамках которых художники отказывались от ручного труда в пользу индустриального и вторгались в природу с грандиозными жестами на стыке архитектуры и неспешного выкладывания мандалы в буддийском монастыре. В Европе процветало "бедное искусство", "новый реализм" и группа Zero — уже в самих названиях слышится мотив обновления, нулевого меридиана, подобно тому, как место, на котором когда-то стоял нью-йоркский World Trade Center, именуется Ground Zero.

В СССР был "суровый стиль", но это все-таки другая история. Масштабная перезагрузка на Дальнем Востоке проходила не менее драматично, чем на Западе. До Второй мировой Корея была японской колонией с соответствующими антинационалистическими законами. Затем Япония выступила на стороне фашистов, была разгромлена, а Корее досталась судьба Германии: Север заняли коммунистические силы (Китай при деятельном участии СССР), Юг контролировался ООН и Америкой.

Побежденная Япония резко переменила тактику и тяжелейшим трудом подготовила экономическое и культурное чудо: уже в 1950-е ведущие интеллектуалы Запада прислушивались к учителям дзен, и восточная мудрость постепенно занимала свое место в ряду обязательных знаний каждого образованного человека. Восточные художники — и Ли Уфан среди них — тонко почувствовали западный спрос на программное бессилие и покорность природе и определяли себя как альтернативу художникам Запада, у которых все я да я, личная манера, персональный бренд и так далее.

Ли Уфан начинал как участник японского движения "Моно-Ха", почти полного аналога итальянского "бедного искусства". Уже в 1970-е совместно с корейскими единомышленниками он выступил основателем школы "Дансехва", что в переводе означает "монохромная живопись". "Я не определяюсь своими произведениями, а они — мной",— писал Ли Уфан в те годы.

Во взаимном диалоге и реакции вдруг возникает что-то иное. Встреча Ли с холстом порождает произведение, так что, строго говоря, Ли не сделал картину с помощью холста и красок. Личность и сфера приложения ее сил уравниваются в правах. Вообще-то того же эффекта добивались и западные художники: скульптор Дональд Джадд заказывал свои железные ящики на заводе, чтобы убрать назойливое и бессмысленное в индустриальную эпоху желание самовыразиться.

Так или иначе, из всех представителей "Дансехва" Ли Уфан добился наибольшей известности и почета. В 2001 году Ли Уфан получил японскую Императорскую премию (среди наших лауреатов — режиссер Александр Сокуров и художник Илья Кабаков). А несколько месяцев назад его инсталляции украсили окрестности Версальского дворца, столкнув как бы рациональный Запад с вдумчивым и тактичным Востоком.

В Москве Ли Уфан показывает несколько полотен (или встреч) и две скульптуры. Картины — абстракции, белый фон, на котором под углом 90 и 45 градусов выступают формы, отдаленно напоминающие глиняные горшки. Просто картина сама по себе, пожалуй, не произвела бы впечатления, но в последовательности они погружают в медитативное ожидание, аналог мхатовских пауз между решающими репликами.

Одна из скульптур, громадный камень на стекле, должна была стать перформансом на открытии: Ли Уфан обычно поднимает и роняет булыжник, пока на поверхности стекла не побегут трещины. Визит в Россию, однако, изменил планы художника. Осознав, что крепость льда для русского человека такой же важный параметр повседневной жизни, как толщина валенок и блеск церковных луковок, Ли Уфан отказался от уничтожения стеклянной поверхности в пользу равномерного блеска и равновесия.

Жест Ли Уфана в нынешней ситуации выглядит трогательным и гуманным: отказ от столкновения материалов как призыв к миру. Сам художник далек от политических трактовок: встреча стекла и камня не состоялась, такое тоже бывает в природе.

Валентин Дьяконов

МинПром

Новости

24 января 2022

Интерпайп намерен увеличить экспорт пассажирской ж/д продукции

Интерпайп в 2021 году увеличил продажи премиальной трубной продукции на 56%

Норникель перевыполнил планы по производству металлов платиновой группы

Украина решила стать главным поставщиком зеленого водорода в Европу

Запасы газа в ПХГ Украины упали ниже 40%

УЗ должна прежде всего инвестировать в ремонт путей, а не покупку новых вагонов

Японский экспорт черных металлов вырос впервые за 8 лет

Европа получит рекордные объемы СПГ

ДТЭК законтрактовал еще 4 партии угля из США и Колумбии

Железорудные сырье и окатыши дорожают по всему миру

В Бразилии после резкого подъема ожидают спада на рынке стали

Antofagasta снизила выпуск меди

Сербия аннулировала лицензию Rio Tinto на литиевый проект Jadar

Indian Steel Association призвала правительство страны защитить внутренний рынок стали

Украина может привлечь 2,5 млрд долл инвестиций благодаря индустриальным паркам

В мире вырос спрос на никель

ВСЕ НОВОСТИ ⇢